— Да какая тебе разница, кто я, если он прямо сейчас умирает у тебя на глазах?! — я уже почти перешла на визг от переполняющего меня адреналина.

Женщина, обнимающая раненого, вздрогнула, прислушиваясь к нашему спору. Она медленно подняла голову, словно цепляясь за мои слова как за последнюю надежду.

— Рэйгар... — тихо, сквозь душащие ее рыдания, взмолилась мать, глядя на вождя покрасневшими, полными муки глазами. — У него так мало шансов... Дай ей попробовать. Хуже уже не будет. Умоляю, может, она сможет ему помочь...

Вождь шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Что тебе для этого нужно? — мрачно процедил он.

— Крепкий алкоголь, самый крепкий, что у вас есть! — начала чеканить я, лихорадочно выстраивая в голове алгоритм действий. — Огонь. Кипяченая вода. Много чистой ткани. Иглы! И...

Я на секунду запнулась, отчаянно роясь в памяти. Чем зашивать внутренние ткани? Нейлона здесь нет. Шелк вряд ли найдется у лесных мятежников, да и он тут не подойдет. Перед глазами внезапно всплыла курсовая работа по истории медицины, которую я писала на третьем курсе. Древний Рим, Клавдий Гален... струны из овечьих кишок. Ну конечно!

— И кетгут! — выпалила я.

Рэйгар непонимающе нахмурил густые брови.

— Кетгут? Что еще за дьявольщина?

— Тонкие струны из овечьих или коровьих кишок! — пояснила я. — Вы наверняка делаете из них тетиву для луков или силки! Мне нужны самые тонкие нити, что найдутся.

Вождь откровенно опешил, сбитый с толку моей просьбой.

— Тетива? — недоверчиво переспросил он. — Как ты собралась исцелять парня оружейной снастью?

— Я буду ею зашивать рану изнутри! — выпалила в ответ. — Это животная ткань. Она сама рассосется внутри организма, когда мышцы срастутся, и мне не придется разрывать ему зажившую плоть, чтобы достать нитки!

По толпе зевак пронесся недоверчивый шепоток. Идея того, что нить может «сама исчезнуть» в теле, явно казалась им чем-то на грани фантастики.

— Решила замучить мальца напоследок, белоручка?! — зло заворчала Мара, сжимая кулаки с зажатой в них мазью.

— Отойди, Мара, — бросил Рэйгар так, что знахарка мгновенно захлопнула рот и отступила на шаг.

— Мне нужны крепкие мужчины, — скомандовала я, пользуясь тем, что инициатива перешла ко мне. — Перенесите раненого в дом. На жесткий стол или кровать. Я не буду обрабатывать рану здесь, на грязной лавке, в пыли!

Двое дозорных, не дожидаясь отмашки вождя, бережно подхватили стонущего Томаса и понесли в хижину. Я рванула следом.

Пока вокруг суетились люди, неся все необходимое, я остервенело мыла руки над лоханью с водой, оттирая каждый миллиметр кожи. Меня трясло. Пальцы казались деревянными. Я только что поставила свою собственную жизнь на кон перед толпой суровых горцев. Если он умрет от кровопотери или болевого шока у меня на столе — меня убьют.

Когда кувшин с едким, сшибающим с ног местным пойлом, толстые иглы, мотки кетгута и кипяток были расставлены на столе, я первым делом бросила несколько нитей-жил и самую ровную иглу в деревянную плошку. Залила их доброй порцией жгучего алкоголя. Пусть обеззараживаются. Только после этого обернулась.

— Мужчины, останьтесь. Рэйгар, ты и еще один. Остальные — вон отсюда! — мой голос прозвучал неожиданно властно, и толпа зевак послушно вывалилась за дверь. В углу осталась только тихо плачущая мать, которую бережно обнимала за плечи Тильда.

— Держите его максимально крепко, — велела я, глядя на вождя. — Будет очень больно. Никакого обезболивающего у меня нет. Если в бреду он дернется, игла порвет ткани, и мы начнем всё сначала.

Рэйгар молча навалился на плечи парня, второй воин намертво зафиксировал его ноги.

Я сделала глубокий вдох. Работаем.

Щедро плеснув алкоголь на кусок чистой ткани, начала промывать рану, вымывая сгустки крови и грязь. Томас истошно, страшно закричал, выгибаясь дугой. Мышцы на руках Рэйгара вздулись от чудовищного напряжения, удерживая бьющееся тело.

Смыв основную кровь, я приблизилась, внимательно осматривая дно раны. Сердце ухнуло куда-то в желудок, а затем бешено забилось от облегчения: клинку не хватило буквально сантиметра. Брюшина цела! Жизненно важные органы не задеты. Мне нужно было послойно ушить мышечные ткани, подкожно-жировую клетчатку и кожу.

Шанс есть.

Я выудила из плошки со жгучей смесью скользкую влажную нить кетгута и иглу. Руки предательски затряслись так, что металл звякнул о край деревянной чашки. Я зажмурилась. Стиснула зубы до боли в челюсти, силой воли пытаясь унять эту слабость.

«Успокойся, Алиса. Ты сможешь его спасти, — мысленно приказала я себе, борясь с паникой. — У этого парнишки впереди еще целая жизнь, и ты обязана ее отвоевать».

Продев кетгут в крошечное ушко, я склонилась над раной. Шаг первый. Захват края. Толстая игла с мерзким хрустом проткнула плотную человеческую кожу и ушла в мышечный слой. Томас снова застонал, инстинктивно пытаясь вырваться.