– Какая прелесть, – смеется Корделия. – Твоя маленькая шлюшка все еще верит, что может хранить секреты от волчицы, если будет шептать. Пойдем, Натаниэль, мы должны соединиться до захода полной луны. Я сохраню жизнь твоей игрушке, если ты пойдешь со мной.

Она в человеческом обличье. Возможно, я смогу свернуть ей шею.

Кайли поднимает что-то с земли, затем утыкается лицом мне в плечо и бормочет слова, которых я не понимаю.

Я напрягаюсь, готовясь сжать пальцы на горле Корделии и раздавить его.

Мир вращается вокруг нас, исчезает на долю секунды, а затем вращение постепенно замедляется, пока мы не оказываемся на твердой земле, не ощущая движения. Лунный свет отбрасывает на мир ложный дневной свет, так что я могу точно сказать, где мы находимся.

Мы стоим на улице перед салуном.

– Как это случилось? – спрашиваю я, обращаясь скорее к себе, чем к Кайли.

– Я, в общем-то, хотела, – отвечает она, – чтобы мы очутились где-нибудь в другом месте, подальше от Корделии. И это просто... случилось.

– Это невозможно, – поворачиваюсь я к ней.

Она бросает винтовку на землю и упирает руку в бедро. Даже в сюрреалистическом лунном свете я вижу, что она бросает на меня раздраженный взгляд.

– Превращение в оборотня возможно, но то, что я телепортирую нас – нет. В этом нет смысла.

– Возможно, это не имеет смысла, но я прожил с тем, что я оборотень, пять лет. Это то, что я есть.

Я тру лоб, чувствуя, как там начинает разрастаться головная боль.

– Мне чертовски трудно постичь концепцию путешествий во времени и – что это за слово ты произнесла? «Телепортация».

– Да, и это слово означает, что ты исчезаешь из одного места и волшебным образом появляешься в другом, – она кладет руку мне на грудь. – Не волнуйся. Со временем ты привыкнешь к странностям.

– Я совсем в этом не уверен.

– Доверься мне. Если я могу привыкнуть спать с оборотнем, то и ты сможешь привыкнуть к тому, что я телепортирую нас с помощью медальона, – она оглядывает меня с ног до головы. – Думаю, нам лучше одеть на тебя какую-нибудь одежду, а потом убраться к черту из Доджа.

– Что это значит?

– Ты что, не слышал о Додж-Сити, штат Канзас? Людям нужно было как можно скорее убираться оттуда, потому что это было опасное место.

– Я понимаю.

С тех пор, как я познакомился с Кайли, я понял, что даже если я не понимаю ее намеков, лучше притвориться, что понимаю.

– Мы не можем покинуть пустошь. Чтобы или кто бы ни создал это место, он не желает, чтобы кто-то сбежал.

– Хм. Это интересно.

Возможно, я тоже спрашивал себя об этом, хотя до ее появления этого не делал.

– Нам нужно поспешить в салун, чтобы я мог найти одежду.

Я иду по улице, не дожидаясь Кайли, хотя, бросив быстрый взгляд через плечо, убеждаюсь, что она следует за мной.

Она бежит, чтобы догнать меня.

– После того, как ты прикроешь свою наготу, мы попытаемся покинуть пустошь? Я действительно думаю, что нам стоит это сделать.

– И куда?

– Это твой век. Ты мне скажи.

– Я подумаю об этом.

– Что означает «заткнись, надоедливый ребенок, потому что я понятия не имею», – смеется она. – Разве не в этом суть?

– Возможно. Но ты ведь тоже понятия не имеешь, не так ли?

– Нет. Мы в некотором роде облажались, не так ли? Кстати, это значит, что у нас большие неприятности.

Я останавливаюсь, взгляд прикован к темноте, растекающейся по небу со стороны горы Кевиташ. Эта масса напоминает облака, но я никогда не видел таких темных облаков, как то, что надвигается на город прямо сейчас. Оно растет гораздо быстрее, чем должно было, если бы было настоящим, клубясь и темнея по мере приближения.

– Что это? – задыхаясь спрашивает Кайли.

– Хотел бы я знать.

Схватив ее за руку, я бегу к салуну, волоча Кайли за собой. Угольно-темная масса, клубящаяся в небе, с каждой секундой становится все больше и ближе. Чтобы это ни было, я уверен, что мы не должны находиться на улице, когда оно достигнет города.

На полпути к салуну я останавливаюсь. Кайли натыкается на меня.

Горожане выходят из укрытий. Они блокируют дверные проемы всех зданий и занимают позиции вдоль домов, чтобы мы не могли скрыться в этих зданиях.

В дальнем конце улицы к нам, прихрамывая, приближается сгорбленная фигура.

Куда нам идти? Что нам делать? Я понятия не имею, но я должен защитить Кайли любой ценой. Она единственная невиновная в этом городе, единственная из нас, кто никогда не отнимал жизнь без уважительной причины. Когда она убила Сайласа, этот человек дал ей достаточно поводов для этого.

Может быть, я и не убивал Корделию, но у меня много грехов. Кайли верит, что я хороший человек. Ее вера заставляет меня желать, чтобы я тоже в это поверил.

Хромающая фигура, пошатываясь, все ближе, и становится видно лицо мужчины.

Сайлас.

– Я убила его, – говорит Кайли почти паническим тоном. – Я застрелила его. Он не может быть... Серьезно? Оборотни существуют, но, да ладно, зомби тоже существуют? Это уже слишком. Я совсем не готова к тому, что мертвецы повылезают из своих могил.