Подруги откровенно пялятся на Натаниэля, пока он одевается.

При этом он корчит разные гримасы – от раздраженных до озадаченных и даже удивленных.

На нем футболка с изображением «Багза Банни» в костюме ковбоя. Но больше всего мне нравятся обтягивающие джинсы с низкой посадкой, которые подобрали для него мои подруги. Я не удивляюсь, как они смогли выбрать Натаниэлю подходящий размер, поскольку Дженна всегда отличалась в этом отношении.

Даже в дурацкой футболке Натаниэль чертовски сексуален.

– Я чувствую себя нелепо, – заявляет он. – Неужели мужчины этой эпохи действительно так одеваются?

– Не все, – говорю я. – Некоторые носят еще более дурацкую одежду.

– Где ты прятала этот кекс с гвоздиками? – говорит Меган, подталкивая меня локтем. – Я думала, у тебя нет парня.

Я не знаю. Не в последний раз, когда я их видела. Хочет ли Натаниэль быть моим парнем – это другой вопрос.

– Дамы мне нужно рассказать вам длинную историю, в которую вы, возможно, не поверите, но я клянусь, что все это правда. Давайте вернемся в Фиара-Флэтс, и я обещаю, что все объясню, – сообщаю я своим подругам.

К счастью, нам не пришлось долго ждать следующего дилижанса обратно в Фиара-Флэтс. Люди все еще косо смотрят на Натаниэля, вероятно, помня, что совсем недавно он был совершенно обнаженным. В дилижансе мы одни – только я, мой оборотень и мои лучшие подруги. Дженна и Меган все время болтают без умолку, но не задают вопросы Натаниэлю, пока нет. Кажется, они понимают, что он сейчас в некотором замешательстве, поэтому дают ему время.

Как только мы возвращаемся в отель, подруги заказывают пиццу на обед, что включает в себя множество споров о том, какую начинку выбрать. Пока они заняты, я веду Натаниэля в угол у окна, самый дальний от Дженны и Меган.

– Как ты перенес путешествие во времени, и как тебе современный мир? – спрашиваю я. – Наверное, это сбивает с толку.

– Да, но я привыкну. Приспособиться к тому, что ты оборотень, было гораздо более трудно.

– Да, я представляю, как это было.

Ладно, мне не нужно волноваться о Натаниэле. По крайней мере, не в том, что касается общения с этим странным новым миром. Оборотень может с этим справиться.

После того, как я рассказываю подругам всю эту невероятную историю, и думаю, они решат, что я сумасшедшая, и отправят меня в психиатрическую больницу. Но они не пугаются. Я уверяю их, что все правда, и Натаниэль подтверждает мои слова, поэтому они принимают нашу версию событий. Дженна и Меган не находят других объяснений моему исчезновению на восемнадцать часов, ведь они знают, что я не стану врать.

Да, меня не было восемнадцать часов. Мне казалось, что прошло гораздо больше времени.

Я не знаю, примут ли они мою историю как факт. Мои подруги слишком добры, чтобы сказать мне об этом, если считают, что это чушь собачья.

Но жизнь продолжается и мне есть чему научить Натаниэля, чтобы адаптироваться в моем мире.

Дженна и Меган снимают квартиру недалеко от университета, но, к счастью, у меня есть своя жилплощадь недалеко от их дома. Я думаю, Натаниэлю нужно побыть вдали от моих подруг, пока он привыкает к современному миру. Мобильные телефоны совершенно сбивают его с толку. И даже не рассказывайте мне о телевизорах и блютуз-наушниках. Машины его не слишком беспокоят, как только он привыкает к шуму и отсутствию крупных животных, которые их тащат.

Что касается современного сленга… Давайте даже не будем об этом.

У нас с Натаниэлем не было секса с той ночи, когда Корделия и король демонов нас схватили. Мне кажется, он переживает, как наши прошлые встречи могли на меня повлиять – например, могла ли наступить беременность или он мог превратить меня в оборотня таким способом. До следующего полнолуния еще три недели, поэтому остается только ждать и наблюдать.

Полнолуние наступает и проходит, но у меня не растет густая шерсть по всему телу и не появляется ненасытная жажда крови. Мы с Натаниэлем пришли к выводу, что секс с ним не сделал из меня оборотня. В ту ночь он тоже не превратился в зверя и не испытывал потребности бегать, однако я не могу убедить его, что он больше не волк. Натаниэль утверждает, что это лишь передышка, а не постоянное изменение, хотя и не может объяснить, как и почему так вышло.

Неделю спустя, когда мы наслаждались китайской едой на вынос в нашей квартире, Натаниэль поставил свою упаковку «Ло Мейн» на кофейный столик и повернулся ко мне.

– Могу я взглянуть на медальон?

– О, конечно.

Я носила его на шее, спрятав под рубашкой, поэтому вытащила и показала ему.

– Ты что-то ищешь?

Он касается медальона кончиком пальца, подержав его так несколько секунд, затем обхватывает его рукой.

– Ты не горишь, – говорю я. – Наверное, медальон наконец решил, что ты ему нравишься.

– Возможно, – он отпускает бронзовый диск. – Мне снятся сны о прошлом, о том, что с нами случилось, и о том, что я оставил позади, незаконченным.

– О чем ты говоришь?