Наложение проклятия дорого обошлось Эросабель. Оно высасывает жизнь из ее тела, но не из души. Которая продолжает жить. На последнем издыхании она дарит своей дочери медальон, созданный с помощью магии, который содержит в себе саму суть проклятия. Проклятие также накладывает свой отпечаток на племя Кевиташ, у которых, возможно, больше не будет детей. Их род угаснет, за исключением Ронеша и его братьев, чьи потомки продолжают жить благодаря своей связи с цыганами.

Фигуры на стене перестают двигаться.

Я быстро моргаю, слегка покачиваясь, и мало-помалу выхожу из транса, вызванного этими изображениями.

Женский голос шепчет у меня в голове, нежный, как дуновение ветерка.

«Выбор за тобой, дочь, и только за тобой. Это мой подарок тебе. Прибереги его для того, кто в нем больше всего нуждается».

Натаниэль наклоняет голову и шепчет мне на ухо:

– Остальную часть истории мне рассказал старейшина племени Юта. Когда племя Ронеш узнало о заклинании Эросабель, то ее и Ронеша изгнали. Его братья отправились с ними, и вместе они вернулись в Старый Свет, к народу Эросабель. Их род продолжился, и все дети женского пола известны как «дочери Эросабель».

– Какое отношение это имеет к тебе?

– Цыганка, которая прокляла меня, была дочерью Эросабель, но я до сих пор не понимаю всей важности этого факта. Меня потянуло в пустошь, и в эту пещеру. Это что-то значит, это все, что я знаю.

Был ли голос, который шептал мне минуту назад, голосом Эросабель? Вчера я бы отказалась от этой идеи. Но с тех пор я перенеслась назад во времени и встретила оборотня. Я больше не могу ничего отрицать просто потому, что это кажется невозможным.

Если это Эросабель шептала мне, то она говорила обо мне как о своей дочери. Шаман назвал меня «хранительницей судьбы волка». Эросабель также сказала, что я должна сохранить свой дар для того, кто нуждается в нем больше всего.

О, нет, нет, нет. Я не могу быть... я имею в виду, это безумие. Мне не суждено спасти Натаниэля или быть с ним. Какой подарок я должна ему сделать? У меня нет магии, поэтому я не могу снять с него проклятие. Я не представляю, что еще я могла бы ему дать. Возможно, голос в моей голове имел в виду медальон. Но нет, когда Натаниэль взял его, у него загорелись штаны.

Может быть, мне придется отдать его ему.

Я достаю медальон из кармана, поворачиваюсь и протягиваю руку ладонью вверх с лежащим на ней бронзовым диском.

– Вот, я дарю его тебе, как подарок.

– В последний раз, – приподнимает бровь он, затем смотрит на медальон, – когда я прикасался к нему, он обжег меня.

– Попробуй еще раз. Я дарю его тебе.

Несмотря на то, что он все еще сомневается, он берет предмет большим и указательным пальцами.

И он загорается.

Натаниэль вскрикивает и роняет медальон. Он обхватывает свою пылающую руку другой ладонью.

– Что, черт возьми, это было? Почему ты хотела сжечь меня?

– Я этого не хотела. Прости, это была глупая идея. Я просто подумала... – я хватаю медальон и засовываю его в карман. – Неважно. Мне так жаль. Ты в порядке?

– Я выживу, – сжимает губы он.

Глядя на его суровое лицо, в глаза, полные боли, я пытаюсь постичь, каково это – быть проклятым. Цыганка сделала это, желая спасти его жизнь, но обрекла на одиночество, отделив от мира. Он боялся, что повторит свою ошибку, причинив боль другим, как когда-то случайно ранил свою невесту. С тех пор, как я появилась в пустоши, между нами возникла странная связь, и теперь он боится еще больше.

Конечно, будучи мужчиной, он отказывается признавать то беспокойство и вместо этого становится сварливым.

Я хочу помочь ему, и не думаю, что это из-за медальона, изображений на стене или какого-то пророчества, или проклятия. Он мне нравится. И, как ни странно, я ему доверяю.

– Нам нужно уходить, – говорит он. – Если я надолго ухожу из города, местные сходят с ума.

– Хорошо. Но сначала ответь на один вопрос. Почему ты остаешься в пустоши?

– У меня нет выбора.

– Почему? – я подхожу ближе, наши тела в нескольких дюймах друг от друга, и запрокидываю голову, чтобы видеть лицо. – Почему ты не можешь просто уйти?

– Никто не покинет пустошь, если только не попадет в сосновый ящик, – выражение его лица становится суровым, а тон – ледяным.

Он имеет в виду гроб. Единственный выход – умереть?

– Я не понимаю, – говорю я. – Вас удерживает здесь проклятие?

– Не проклятие волка, а сила того, что или кто бы ни создал это место. Дьявольская Пустошь – это не просто городок на территории штата Юта. Это кусочек ада, который прорвался в мир смертных.

– Ты пытался уйти? – спросила я.

– Да, – он хватает меня за плечи. – Меня отбросило назад внутрь. На самом деле, я срикошетил от границы. Это невидимый барьер, который окружает город, этот холм и его окрестности.

О, потрясающе. Я в ловушке в этом аду.

Наверное, пророчество о том, что я смогу вытащить нас обоих отсюда. Как-то. Я бы хотела, чтобы все это сопровождалось четкими инструкциями, а не бесполезной расплывчатой информацией.

– Если бы я мог отправить тебя домой, – говорит он хриплым от волнения голосом, – Я бы это сделал. Все жители пустоши оказались здесь, потому что совершили ужасный поступок. Мы принадлежим чистилищу. Но ты... – он едва заметно качает головой. – Тебе здесь не место.