Растет дудельник неприлично быстро, но подавай ему высокую влажность, и это даже забавно, срубленный-то он от сырости сразу плывет. В анализе, помнится, упоминались какие-то воздушные камеры, и я до сих пор гадаю, о чем это было. То ли о полостях внутри, по типу бамбука, с перегородками между коленцами, то ли о самих стенках, а стебель вон какой легкий, в такой вес без пузырьков не уложишься.

И если заполнить эти поры смолой, уже не корочкой изнутри, как у купелей, а насквозь, получится прочный и почти невесомый материал, останется сообразить, как загнать ее туда и не помять заготовку. А может, и давить ничего не придется, вдруг он сам все впитает без уговоров. В общем, возиться с ним предстоит долго, но польза наклевывается, у меня на такое глаз наметан.

Шли мы почти без остановок, на ночевку отводили часа по три, не больше, и темп держали максимально сердитый и несправедливый к нашим уставшим ногам. Мясом занимался Вельт, стрелы у него даром не летали, и съедалось все без остатка, кости брала на себя Тележка. И примерно к полудню пятого дня лес расступился, впереди поднялся знакомый каменный выступ, значит добрались наконец до пчелиного роя.

Зимовка тут, видно, давно на мази, главный лаз запечатан наглухо, восковая пробка сидит в нем гладко, заподлицо. Совсем работа тут не встала, последних медоносок я встретил еще на подходе, парочка сидела на поздних цветах, занятая какой-то своей ювелирной возней, и на нас обе не обратили ни малейшего внимания, у них смена.

Привал под скалой случился сам, Кейн сразу пристроился посидеть на плоском камне и вытянул ноги, по лицу ясно, что шагать сегодня он больше не намерен. Больд ухнул на землю вместе с корзиной, да так, что с ближних веток посыпалась хвоя, Тележка прилегла прямо в упряжи, а Вельт молча ушел проверять окрестности. Все-таки самый ответственный он у нас, молодец, хотя чего тут высматривать, уж здесь-то нам ничего не грозит, с такими соседями не забалуешь.

Пока разминал плечи перед подъемом, нагнали меня мысли, которые я всю дорогу от себя отгонял. Внутрь я пойду, но вот как примет меня королева, заранее не угадаешь. Дочурка ее на меня дуется, правда тут и я хорош, жилище ей до ума не довел. Камышбетон сам по себе теплый, возможно даже теплее этой скалы, но зазор керамзитом так и остался незасыпанным. С другой стороны, поворачиваться к человеку кормой тоже не дело, так что мы, считай, квиты.

Я помахал всем на прощание и шагнул к скале, нечего тянуть, до темноты надо успеть и наверх, и вниз.

— Давай, не задерживайся там, — напутствовал Кейн, не открывая глаз. — До деревни уже недалеко осталось. И это, если мед предлагать будут, чтоб не отказывался!

— Зачем нам мед? — удивился я. — У нас свой есть, я тебе дам.

— Свой! — Кейн распахнул оба глаза разом. — Дают — бери!

Спорить с таким фундаментальным мировоззрением бесполезно, и я полез наверх. Уступы здесь удобные, за прошлые визиты руки выучили их наизусть, и на площадку перед входом я выбрался даже не запыхавшись.

Наверху пусто и тихо, только ветер гоняет по камню сухие листья. Первым делом огляделся, и картина меня порадовала, старые осиные ходы чернеют по краям, где и были, а вот новых нет ни одного, порода между ними нетронутая. Выходит, после той ночи полосатые сюда не возвращались, и главную угрозу для роя мы тогда устранили, о чем и доложу.

Постоял, помялся, но встречать меня никто так и не вышел. Ну и ладно, мы ребята вежливые, так что я подошел к пробке и постучался, сперва аккуратненько, а потом и костяшками, но в ответ ноль реакции, звук вязнет, как в подушке... Точно же! Хлопнул ладонью по лбу, развернулся к голому камню рядом и ударил уже кулаком, вложив в него капельку Основы.

Вибрация разошлась по всей скале, в глубине отозвалось отдаленным гулом, и буквально через минуту печать начала плавиться. Вскоре наружу высыпали пчелохорги, десятка два работяг быстро-быстро перебирали лапками, растаскивая размякший воск, и в стене открылось окошко, в которое и Больд бы протиснулся. Вот только сейчас вряд ли пролезет, ведь весь проем теперь занимает недовольная морда королевы. Или довольная? Хрен их разберешь, пчел этих, с мимикой у них совсем беда.

С полминуты мы молча разглядывали друг друга, я снизу вверх, она сверху вниз, серповидные жвала нависали ровно над моей макушкой, и чем дольше тянулась пауза, тем очевиднее становилось, что отчитываться первым выпадает мне. Раз так, начинать надежнее с самого острого вопроса, то есть с дочурки.