Опыт пятый, пропитка, взял три дудельника, залил внутрь свежего сока подошвянки, покатал каждый между ладонями, наклоняя то одним концом вниз, то другим, чтобы пленка легла по стенкам без пропусков, а лишнее слил обратно. Тройка отправилась доходить у костерка, и чуть погодя я проверил, схватилось, внутри сухо и гладко. Сырой каучук, конечно, не долгожитель, для боевого изделия так нельзя, но один вечер испытаний продержится.

До вышек и станков мы еще дорастем, пока запускал по земле, уложил трубку на обрезок коры, спереди вместо груза налепил глины. Доза скромная, пара грамм геля, поджег из-за валуна, и поехала ровно, зарылась носом в снег.

Вельт после такого вылез на берег, от него валил пар, и он, не откладывая, произвел себя в судьи, вышагивал от старта до места падения и объявлял результат на всю поляну.

— Пять шагов! — отчитался он и загнул палец.

Во вторую заложил грамм пять и наклон задал покруче. Взлетела, качнулась и под конец ушла дугой влево.

— Пятнадцать! — голос судьи налился торжеством.

Третью снаряжал вдумчивее, канал почистил, трубку выровнял по жерди. Эта пошла по прямой, воткнулась в сугроб, и сама целая, хоть заряжай по новой.

— Двадцать пять! — провозгласил Вельт и на радостях отмерил дистанцию еще раз, для истории.

[Путь Разрушения IV: 27% → 28%]

Погоди, система, это еще не всё, пока одни наработки. Доведу задумку до готового изделия, тогда и посчитаемся, за принципиально новый метод доставки процентиков должно прилететь куда больше, вот уверен.

Тем временем начало темнеть, так что опыт шестой назначил последним. Трубку забил остатками геля под завязку, установил на салазки, на нос посадил комок глины для веса и солидности. Запалил, отбежал, и на середине разгона ее разорвало, огрызки разлетелись по всему полигону, салазки отдельно, балласт отдельно.

— На сегодня хватит, — сообщил я площадке.

— Да ладно?! — откликнулась купель голосом Кейна. — Давай еще разок хоть, ну?

Причина ясна, тонкой стенке такая доза уже не по зубам, а сырой пропитке тем более, и это не провал, я бы сказал скорее разметка границы, уперся я пока в прочность трубки. Дома ее можно и поднять, а топливо разбавить водорослями, пусть горит поспокойнее. На большой шаг для человечества дудельник с бульоном внутри пока не тянет, но начало положено.

Вечером у костра вручил Больду кривобокую, но крепкую корзину.

— Это мне? — он принял ее обеими руками и держал так бережно, будто она из глины и еще не обожжена. Больд сразу приладил к ней лямки из обрывков веревки, примерил на плечо, покрутился… — Ха! А это же лучше старой, причем намного! Рей, классно же получилось, а? Ну ты погляди!

Так-то лучше была как раз прежняя, и это знали все, включая владельца, но спорить никто не стал, не тот случай.

Перед сном я разложил в голове итоги дня, причем гипотезами, а не приговорами. Горящий бульон толкает, причем мягко, дальность растет вместе с дозой, и замеры шагами прилагаются. Жидкому топливу нужен носитель, гель на водорослях работает, но это полевое решение, дома сравню его с бухляковой крошкой, тот же прием, что в брикетах, только без сгустков, а что лучше для разгона и что для хранения, покажут опыты.

У геля, правда, свое удобство, он твердеет на морозе и плавится у огня, заливай теплым, и форму он примет сам. Дудельнику с вареной пропиткой место в кандидатах, хотя ровный канал и настоящую водостойкость еще поискать, да и других трубок в лесу хватает, посмотрим. Ну и про стабилизаторы забывать нельзя, подошли бы перья зяблика, они всё равно ждут в прицепе, просто сегодня до них не дошло, и правильно, рано. Одна беда, в деревне их не водится и взять негде, так что и этот вопрос становится в очередь.

Долго рассиживаться не было смысла, да и говорить никому не хотелось. Перекусить толком нечем, мед решили придержать, так что ограничились банными процедурами, и шалаш принял всю компанию на свежий лапник.

Утром снег у пруда уже не таял, хлопья, которые вчера умирали на теплой воде, лежат теперь по берегам каемкой, и зеленая трава торчит из белого как-то растерянно.

Собирались быстро, я еще до общего подъема обернулся к ключам и в ельник, забрал лист с выпаренным остатком, белый порошок ссыпал в общий кулек и разместил в прицепе. Натекший за ночь сок снял, желоба выдернул следом, а топливный котелок с крестом пристроил подальше от супа, насколько это вообще возможно в одном прицепе. Больд прихрамывает, зато с новой корзиной за плечами, Тележка впряглась и оглянулась на купель с душераздирающим вздохом.

— Вернемся, — пообещал я ей. — Тут у нас будет курорт. Колышек я уже вбил.

Глава 8

***

— Да какой там? Полдня крюк как минимум! — возмущался тот, что пахнет сладко, а значит, конкурент на мед, и к его мнению можно не прислушиваться.

Дело у Великого Пожирателя есть и поважнее чужой болтовни, ведь рядом мерно топает большой несъедобный, и на спине у него покачивается корзина из колючей лозы.

Таскатель же снует вокруг и закидывает туда подкопанную руками траву прямо с землей, записался, стало быть, в носильщики.