Приподняв край циновки, выдвинул ранец и убрал его в сторону. Следом винтовку. «Ли-Метфорд» уложил вдоль стены возле, чтобы самому не навалиться. Уперся ладонями в пол, протащил плечи, подтянул ноги. Они дрожали от напряжения. Пришлось опереться о стену, прежде чем удалось подняться.

Тут открылась дверь соседней комнаты.

В кухню вошли двое. Первый резко остановился так, что второй ткнулся ему в спину. Оба посмотрели на откинутую циновку, потом на меня.

— Наш ход нашел!

— Не выпускай!

Я понял, о чем говорят китайцы. Стол с ножами был у них под рукой, очаг слева от меня. «Ли-Метфорд» лежал позади возле ранца.

Они схватили ножи и бросились вперед. Я отступил к очагу, уходя от первого выпада. Тянуться к поясу было поздно: второй уже обегал товарища сбоку.

В котелке над очагом бурлила вода. Рядом лежала свернутая тряпица. Я ухватил через нее дужку и выплеснул кипяток, попав в обоих.

Ближний закрыл лицо локтем. Второй дернулся в сторону, врезался бедром в стол, взвизгнув. Мгновение — и они заорали почти одновременно. Один тут же отнял руку от лица и снова занес нож, а я уже бросил пустой котелок и подхватил с лавки сковороду. Тяжелая, чугунная, с длинной ручкой.

Котелок загрохотал под ногами. Китайцы разошлись, заходя с двух сторон. За спиной оставались лаз и стена. Не давая зажать себя у очага, я двинулся навстречу тому, что шел от стола.

Он вскинул нож к плечу. Я ударил сковородой по предплечью, не дав опустить клинок, и тут же врезал сбоку по голове. Китайца швырнуло грудью на стол, посуда посыпалась на пол. А он сполз следом, выронив кухонный нож.

Второй, вытерев лицо, рванул в мою сторону. Его нож шел снизу, под ребра. Я встретил его дном сковороды, отвел в сторону и шагнул вплотную. Китаец потянулся свободной рукой к моей шее. Я пригнулся под ней и врезал ребром сковороды по виску, от чего он осел возле очага. Я отступил от падающего тела, не выпуская ручки.

Оба лежали неподвижно. Кипяток растекался между сапогами. Я повернулся к двери.

За стеной послышались чьи-то быстрые шаги, они приближались к кухне.

Я перехватил сковороду в левую руку, а правой появился бебут.

В кухню ввалились еще трое. У одного был топорик, у другого нож. Третий держал толстый обломок жерди и кричал по-китайски:

— Живым бери! За русского на том берегу заплатят!

— Он наших убил! Режь его!

Китаец с жердью пошел прямо на меня, второй, с ножом, обогнул стол справа, топорик мелькнул возле очага. Все трое рвались достать разом. Я встретил их у угла стола, пока они меня не обошли.

Жердь ударила по поднятой сковороде. В ту же секунду я ушел с линии атаки ножом и вогнал бебут нападавшему в грудь. Он навалился на меня, но я толкнул его плечом обратно, высвобождая клинок. Обмякшее тело загородило проход манзе с жердью.

Топорик рубанул по краю стола возле моего локтя. Я стоял сбоку и коротко ударил бебутом под ребра, выдернул его и ушел от нового удара жердью. Китаец с топориком завалился на лавку, опрокинув ее.

Последний переступил через упавшего китайца и ткнул мне в живот обломком дерева. Я отбил его сковородой, шагнул вплотную и ударил бебутом в шею. Он выронил жердь, потянулся к ране, оседая на пол.

Огляделся, нового топота не было слышно. Положил сковороду на стол, быстро проверил лежавших. Живых не осталось.

Шуму мы наделали знатно. Любой мог прийти поглядеть, отчего кухари так разорались.

С бебутом в руке я проверил соседнюю комнату с постелями и подсобку. Пусто. Из жилой комнаты дверь вела во двор; я прислушался возле нее и вернулся на кухню. Вытер бебут о куртку убитого, убрал нож в ножны. Подхватил винтовку и ранец.

Здесь действительно кормили целую ораву. Большой котел у очага был полон похлебки, на полках теснились миски для раздачи. В подсобке за мешками с крупой обнаружились корзины с землей и галькой, промывочный лоток, короткие лопаты и кирка.

Похоже, вот зачем им понадобился собственный ход. Готовили харчи, а при случае выбирали породу из старой выработки. Потому я им все карты спутал. Кухня скрывала их промысел. Где-то они и добычу должны были держать.

В жилой комнате возле постелей стоял большой сундук. Я поставил рядом ранец, положил винтовку рядом, чтобы сразу подхватить при нужде, и поднял крышку.

Под одеждой нашлась жестянка. Внутри лежали маленькие весы и два плотно завязанных мешочка. Первый оказался увесистым для своего размера. Я распустил шнурок, поднес к окну. В горловине блеснул золотой песок, среди него желтели мелкие самородки. Во втором было то же самое.

Намыли, черти, мешочки ощутимо оттянули ладонь.

Весы я закинул в ранец. Затянул шнурки, завернул мешочки в подвернувшуюся холстину и убрал туда же. В сундуке еще лежали узлы да всякое тряпье, но времени все перетряхивать не было. Неизвестно, когда и кто сюда еще заявится.