— На Пасху. К Лончаково и Венюково. В моей книжице есть буквы над числами. «Л» и «В». Куда какая партия. Под ними указано, сколько там будет народу.

— Есть же и другой прииск. Выше по Уссури. Там тоже собирают.

— Да, там тоже есть российские подданные, кого погонят.

— Для чего их отделять и помечать так?

— В обеих толпах быть должны русские. За китайцев казаки могут и не вступиться. А своих бросить... не смогут. На то и весь расчет.

— Обе партии на Пасху? — переспросил я.

— Списки... я передал. Все.

Он уже не поспевал отвечать. Губы шевельнулись, но слова не складывались, и я наклонился ближе.

— Громов... если жену... сына...

Грудь поднялась еще раз и опала. Я приложил руку к шее, подождал, проверил снова. Поднес ладонь к его рту. Все, Савин точно помер.

Живого свидетеля не уберег. Теперь бы самому выбраться, да передать то, что он успел сказать.

Я проверил за пазухой книжку и бумаги. Снял закрутку с Савина и убрал в ранец. Револьвер был в кобуре. Подхватив винтовку, я прополз к боковой осыпи, откуда тянуло воздухом.

Через какое-то время притормозил, положил винтовку у колен и проверил путь. Между камнями торчала сгнившая стойка, выше нащупалась перекошенная поперечина. Из-под нее как раз и тянул ветерок. Похоже, здесь был старый ход, но продолжался он уже за завалом.

Щебень выгребал ладонями, откидывая назад. Для камней покрупнее подобрал обломок упавшей опоры: поддевал плоским концом, расшатывал и оттаскивал в сторону.

За каждой вытащенной горстью сыпалась новая. Приходилось останавливаться и ждать, пока пыль уляжется. Пальцы саднило от напряжения. Наконец рука ушла в пустоту по локоть. Я расширил щель, протиснул голову с плечом и подался назад. Пролезть будет можно, но только без ранца.

Подобрал лямки ранца и затолкал его в отверстие. Следом продвинул «Ли-Метфорд», придерживая ствол, чтобы не ткнуть дулом в землю.

Сам втискивался боком. Подтянулся на локте, вытянул вторую руку. Голова прошла, плечи тоже. А в поясе что-то намертво застопорило, это была кобура.

Вперед не пускала она, назад мешала сдать рука под грудью. Я прижался щекой к камню, освободил локоть и понемногу сдвинул бедра назад. Теперь удалось просунуть ладонь к револьверу. Просто край кобуры зацепился за обломок дерева. Отцепил ее, подтянул повыше и прополз еще немного. Ножны бебута направил вдоль тела и придерживать старался.

Дальше ранец встал поперек. Я толкнул его, но только прижал крепче. Приподнять голову не давал каменный выступ, винтовку отвести было некуда, цевье упиралось.

Вот и доигрался, мать твою.

Я потянул винтовку к себе. Освободившейся рукой ухватил лямку и повернул ранец на бок, прижал торчащую пряжку. Он прошел. Теперь протолкнул оружие и подтянулся следом. Так и двигался: сперва ранец, затем винтовка, потом я. За один раз удавалось выиграть меньше локтя.

Под низкой поперечиной едва удалось протиснуться. Оставалось протащить ноги, когда позади протяжно скрипнуло.

Я уперся носками сапог, вытолкнул ранец дальше и продвинул винтовку. Подтянулся за ней. Сзади послышался треск и посыпались камни.

По всему проходу прошел мощный поток воздуха и поднял пыль. Я уткнулся лицом в рукав и замер, порода грохотала где-то совсем рядом. Земля под животом вздрагивала.

Но вот наконец гул, слава Богу, стих, только изредка продолжали постукивать отдельные камешки.

Я осторожно пошевелил одной ногой, другой. Не зажало. Левой пяткой нащупал камни там, где только что прополз. Дерево над ними продолжало потрескивать, я постарался убрать ноги.

Назад больше хода не было. Сплюнул набившуюся в рот пыль, дождался, пока отпустит кашель, и вытянул руку. Пальцы легли на приклад. Ранец тоже оставался впереди. Подтянув ноги, я пополз дальше.

Вскоре под моими локтями началась плотная земля, и я осторожно поднялся на четвереньки.

Следующая подпорка не крошилась. Пальцы прошли по острым зарубкам, ниже скользнули по истертому дереву и зацепили обломок тонкого прута. Здесь подпорки подновляли, в отличие от той трухи, что осталась позади. Так прополз где-то саженей тридцать. Чем дальше, тем просторнее становился лаз.

Из-за поворота донеслись приглушенный стук и звон посуды.

Я замер, прислушиваясь. Звякнуло еще раз, где-то совсем близко.

Протолкнув поклажу дальше, я обогнул поворот. Впереди проступила узкая серая полоска. Возле нее уже различались стенки короткого земляного подкопа и свежие борозды, оставленные каким-то инструментом. Выход, похоже, ведет прямо в чье-то жилье.

Пальцы уперлись в циновку. Я подвинулся к ее краю у самого пола и заглянул наружу.

Это определенно была кухня фанзы. Вон слева очаг, стол с мисками, лавка. Через маленькое окно сочился свет. Уже светало. Людей в видимой части не было, дверь в соседнее помещение закрыта.

Я выровнял дыхание и прислушался. Выждал еще немного, тишина!