Тот сообщил, что нас пятеро, помянул Рыжего и хромого.

— Работников новых не нанимали, не просился никто? — спросил солдат.

— На лесосеке прежние. Скажи, где их видели. От прииска сюда несколько ходов.

Заскрипела лавка. Лян что-то сказал тише; и ответа я не разобрал. Ефим кашлянул. А собеседник Ляна повысил голос:

— Найдутся у вас, будешь отвечать по всей строгости!

— Я здесь зимую и летом буду жить, — ответил Лян. — Ты мой двор знаешь.

Они заговорили тише. Я разобрал лишь что-то про «караулы». Скрипнула дверь горницы, голоса переместились в сени, затем за окном прошли люди.

Через несколько минут Ефим вошел к нам.

— Уехали, и вам сегодня надо уходить.

Лян вошел следом, рассказал то, чего я не расслышал, мол дороги вдоль берега усиливают, на выходах к реке выставляют людей. Завтра или даже сегодня разъезд может вернуться. Старший торопился в другие поселения, но обещал расспросить и тех, кто сегодня придет с лесосек. Странно что они обыскивать не стали, но могут в любой момент передумать!

Илька переводил нам.

— Нужен обход к реке, чтобы выйти напротив русского сторожевого поста.

Илька уточнил место. Лян предложил проводника до развилки за грядой. Дальше побратим обещал вывести сам.

Когда Силантий стал собираться с нами, Ефим придержал его за локоть.

— Ты-то куда? Оставайся. Работа найдется, место тоже. Через реку после переберешься, когда утихнет.

Фомич посмотрел на меня.

— Я не держу, решай сам, — сказал я ему. — Ты нам уже шибко помог, и на том спасибо.

— Кривой едва ходит, Семен весь синий от побоев. Кто с конем управится, ежели опять стрелять начнут? До реки доведу, а уж там посмотрим.

После полудня вышли проездом вдоль изгороди. Бидон с горячей водой укутали кошмой, увязали между кормом для мерина и собранными в дорогу нашим харчами. Я, Семен и Илька вновь надели белую справу, не стиранная, но хоть прорехи успели подлатать. Ружье Фомича лежало у передка.

Лян передал повод Силантию. Я поблагодарил хозяев. Ефим пожелал добраться в целости, и закрыл за нами ворота.

Мерин потянул ровно. Первое время я по привычке брался за край саней на каждом подъеме, пока Фомич не отогнал:

— Иди уж, не зря же за него золотом платил, он справится!

Проводник шел впереди, а перед пересечением накатанных путей оставлял нас в укрытии, и выходил смотреть. Илька проверял повороты, я шел сбоку, Семен замыкал. На крутых местах все же придерживали сани. Кривой вымотался и все чаще опирался на груз рукой.

К развилке за грядой подошли уже в темноте. Проводник показал Ильке на поворот к руслу. Побратим ответил, что дальше знает. И китаец, откланявшись повернул обратно.

Мы еще обошли завал, провели сани между камней. Сквозь редколесье показалось белое поле льда. Илька замедлил шаг, всматриваясь в берег.

— Громов? — негромко спросили слева.

Я опустился за ствол. Голос был мне знаком. Костя, который работал со Шлыковым.

— Костя, ты?

— Да, Андрюха.

Костя вышел из-за дерева, держа винтовку стволом вниз.

— Шлыков здесь?

— Здесь. Телеграмма дошла. Дмитрий Егорович к твоему дяде прибыл, тот и указал, где вас ждать. Мы на эту сторону перебрались, за подходами следим. Откуда вы вышли?

— В обход пришлось. Нас пятеро.

— А в санях что?

Я откинул рогожу, и Костя присвистнул.

— Налегке, значится, сходили?

Он присел рядом, показал на темную полосу берега слева.

— Наши выше по реке, за выступом. Дойдете до тех кустов, дальше ждите. Перед спуском дорога, отсюда ее не видать. Я Дмитрию Егоровичу про сани скажу.

Костя ушел вперед, а мы двинулись к указанным кустам. Фомич вел мерина под уздцы, Кривой придерживался за сани. Перед укрытием оставался короткий просвет, за ним начиналась ложбина.

Илька пересек его первым. Когда следом вышел мерин, справа послышался топот копыт. На дороге, чуть выше нас, показались всадники. Наш конь и Силантий впереди явно выделились на снегу.

Окрик, сразу за ним выстрел. Фомич пригнулся, лошадь рванула вперед, сани зацепили куст и качнулись.

— Вниз! В ложбину!

Я схватил мерина за недоуздок с другой стороны. Вдвоем с плотником свернули, полозья соскочили с колеи; Семен подтолкнул задок, Кривой перевалился следом. Пуля ударила в мерзлый откос над нами.

Солдаты спешивались. Один пробежал к валуну, откуда простреливался спуск на лед, залег за ним.

Я подался к краю ложбины. Ближайший китаец стоял, закрываясь лошадью, высматривая нас поверх седла. Когда конь шагнул в сторону, я выстрелил. Солдат упал, зацепившись рукой за стремя. Второй бросился к нему, но после выстрела Ильки сел в снег и повалился набок.

Остальные ушли за деревья и камни. Я бил по вспышкам, не задерживаясь над краем. С дороги кричали.

— Кривой, проход с низу держи! Рыжий, справа не подпусти!