Следующий выход казался пустым. На нашем берегу ни лошадей, ни людей. Но я сам помогал устраивать секреты перед проездом губернатора и знал прекрасно, как хорошо можно укрыться в белой справе. Повел взглядом по укрытиям возле удобного подъема.

Просмотрел склон дважды. За валежиной мелькнула темная рукавица. Сидящий в засидке поправил капюшон белой маскировочной куртки и снова замер. Теперь я различал его голову и плечо, которые прежде принимал за присыпанный снегом выступ. Я показал Шлыкову на то место.

— Тоже занято.

Он повернулся от реки, и я за ним. Кремень вернулся к нам и поднял ладонь, останавливая Фомича.

— Там трое с ружьями. Двое идут сюда, третий от них далеко позади. Кедр остался смотреть.

— Костя, ступай с ним. Только по-тихому.

Мы с Фомичом остановились между деревьями. Я опустил жердь, разминая затекшие пальцы. Кривой добрался до нас и привалился к сосне.

Впереди показались двое в коротких ватных куртках. Ближний разглядывал снег, второй держал ружье поперек груди. Светлая овчинная шапка третьего мелькала далеко за ними.

Фомич повернул ко мне голову.

— Переднего знаю. Он за беглыми на прииске в догон ходил, душегуб, каких земля не видела. Стрелял людей прямо на месте, иным тесаком животы вспарывал, чтобы боялись.

Кремень уже пропустил охотников мимо себя. Костя скрылся за деревьями с другой стороны. Только Кедр оставался у меня на виду: лежал за поваленным стволом возле самой тропы.

Ближний остановился над свежими следами, по которым только что вернулся Кремень. Нагнулся, провел пальцем по отпечатку. Второй прошел еще несколько шагов и обернулся к нему.

Костя поднялся за спиной первого. Прижал его к себе, закрывая рот. Лезвие мелькнуло возле ворота. Охотник вскинул руки, но Костя уже начал опускаться вместе с ним. Его ружье повисло на ремне.

Второй дернулся на этот шорох. Кремень шагнул ему навстречу, ухватил ружье и вдавил поперек груди, не давая развернуть ствол. Китайца оттеснило к поваленному дереву.

Кедр поднялся с другой стороны. Перехватил охотника сзади, ударил ножом и потянул на себя. Тот захрипел, выронил оружие, но Кремень не дал ему упасть. Вдвоем его опустили под дерево.

Охотник под Костей еще какое-то время сучил сапогами по снегу, но скоро совсем затих. Третий остановился.

Белая овчинная шапка замерла между стволами. Может увидел возню впереди, может просто чуйка сработала, но он развернулся и бросился назад.

— Кедр, справа перерезай! — приказал Шлыков. — Костя, ты его к дороге не выпусти.

Кедр уже летел через кусты наперерез. Костя оставил убитого и тоже сместился в сторону дороги. Беглец еще несколько раз мелькнул между деревьями. Потом исчез.

Мы все стояли, прислушиваясь.

Через полминуты из леса раздался треск веток. Ни выстрела, ни крика. Немного погодя появился Кедр.

— Готов, до дороги не дошел.

— Добре. Кремень, проверь всех троих. Костя, еще дальше глянь, нет ли следом за ними кого и сразу уходим.

Костя стянул убитого с тропы. Кедр подтащил второго. Тела убрали, оружие сложили рядом, присыпав снегом.

Дальше нас вел Илька и путь вышел долгим. Костя с Кремнем задерживались позади, постоянно проверяя наш отход. Делали несколько остановок, чтобы перекусить всухомятку, пришлось обходиться без горячего.

Так целый день и проползали, к реке выбрались только перед закатом. Вербное воскресенье кончалось, а мы все еще были на китайском берегу.

Опустили пулемет под деревьями. Я разогнул пальцы и достал трубку бинокля.

До нашего берега было около полутора сотен саженей. Вверх от кромки льда уходила неглубокая ложбина, по которой можно было сразу скрыться среди деревьев. Самое место для секрета. Я несколько раз прошел трубкой по верхнему краю, задержался на валежнике и темных пятнах между стволами.

Никого вроде бы.

Семен присел рядом, тоже вглядываясь в наш берег.

— Андрюха, как думаешь, Тасю куда казаки определят? В Козловскую?

— Не знаю. Доберемся и выясним.

— Надо бы.

Я опустил трубку.

— Сема, если ты забыл, мы еще на китайском берегу, а ты уже женихаться собрался.

— Да я-то чего? Девку просто жалко. Видно же, не от хорошей жизни оттуда уходила.

— Угу-угу.

Рыжий хотел что-то еще сказать, но из-за деревьев появился Илька.

— К реке пройти можно, и следов свежих нет.

Шлыков присел возле Кривого.

— После переправы вы трое на Козловскую пойдете. Вы оттуда выходили, лошади ваши там?

— Там, — ответил я.

— Тайга, без разъездов проведешь?

— К моему гасяну уйдем. Оттуда уже к станице.

— Добре. Бумаги остаются у Абиссинца. Я Исмаилу передам все, что ты, Андрей, рассказал. Кривой, ты со мной идешь после переправы. Здоровяк, нам поможешь. Пулемет и припас забираем.

Фомич кивнул.

— К Лончаково подойдем лесом. Железо спрячем, а там Исмаил решит, как с ним быть.

Шлыков поднялся.

— Все. Переходим. Рыжий, со мной. Сменим Костю и Кремня.