Благодаря сложному кодированию и подключению к камерам, которые я взломал по всему Нью-Йорку и сорока двум из пятидесяти штатов Америки, программа начинает тщательное сканирование ее лица. Давай, давай. Мои пальцы барабанят по столу, пока программа перебирает лабиринт точек данных, вычленяя потенциальные совпадения и сверяя их с дорожными камерами, каналами безопасности, банкоматами, вышками сотовой связи — даже со спутниковыми снимками в реальном времени, полученными по секретным каналам.

Если голубь нагадит в Центральном парке, у меня будет геотег с отметкой времени еще до того, как говно коснется земли.

Пока программа делает свое дело, я избавляюсь от беспокойной энергии и снова просматриваю электронное письмо Рафаэля.

Имя: Джианна Тулипа Кабельо.

Возраст: 23

Глаза: карие.

Рост: 5 футов 5 дюймов

Волосы: Черные. Длинные.

Тот, кто собрал эту кучу свиного дерьма, назвал ее глаза карими. Неужели никто не заметил золотых искорок, кружащихся в этих глубинах цвета коньяка, светящихся, как тлеющие угли, которые только и ждут, чтобы их подпалили? Как они могут этого не видеть? Неужели я единственный, кто обращает на это внимание?

Я прокручивал эти подробности дюжину раз по дороге домой, но ее второе имя все еще не дает мне покоя. Тулипа. Я опускаю взгляд на свою руку, изучая замысловатые цветочные татуировки, покрывающие мой шрам от той давней темной ночи, мой взгляд дольше задерживается на моих тюльпанах.

Это совпадение, что ее второе имя означает Тюльпан? Я, блядь, думаю, что нет. Я еще не встречался с этой девушкой, но я не из тех, кто игнорирует такой вопиющий знак. В моем мире нет ничего случайного.

Джианна создана для меня.

Мой компьютер подает звуковой сигнал. Поиск завершен. Отлично. Я прокручиваю отснятый материал, пока не добираюсь до дня, когда она сбежала — два месяца назад. Дерзкая девчонка, делает это при гребаном дневном свете.

Мои губы кривятся от удовлетворения, когда я смотрю первый кадр с камеры: зеленый "Ягуар" едет по тихой улице. Я увеличиваю изображение через слегка тонированное лобовое стекло. За рулем определенно она. Это ее машина? Почему-то я в этом сомневаюсь. Ты ее угнала, красавица? Моя улыбка становится шире при этой мысли.

"Ягуар" выезжает на шоссе, набирая скорость. Безрассудно. — Притормози, — бормочу я, хотя она, очевидно, меня не слышит. Тем не менее, она сбавляет газ, замедляясь ровно настолько, чтобы войти в следующий поворот. Мое программное обеспечение переключается на следующую камеру, и мое сердце почти останавливается.

Она едет прямо к толстому дереву.

— Что ты, блядь, делаешь? — Я наклоняюсь к экрану, вцепившись пальцами в край стола. Она пытается покончить с собой? Неужели она...

Я морщусь, когда "Ягуар" врезается в дерево, от удара из смятого капота валит дым.

На какое-то мучительное мгновение вокруг тишина. Затем водительская дверь со скрипом открывается, и Джианна, спотыкаясь, выходит, ее плечи трясутся — вероятно, от кашля. Она поднимает странного вида сумку из-под обломков, делает несколько неуверенных шагов назад и просто стоит там… любуешься работой своих рук? Какого черта? На ее лице ни намека на беспокойство.

Что творится у нее в голове?

Когда она, наконец, двигается, она подходит к багажнику, достает красную канистру и начинает выливать то, что может быть только бензином.

— Скажи мне, что ты не настолько сумасшедшая...

Так и есть.

Она проверяет, чтобы жидкость была везде — внутри, на шинах, на кузове. Удовлетворившись, она достает что-то из кармана пальто. Зажигалка.

О, черт. Она поджигает ее и выбрасывает.

— Ты слишком близко. Сделай гребаный шаг на...

Но уже слишком поздно.

Машина взрывается, сила взрыва отбрасывает ее спиной к дереву. Я лихорадочно увеличиваю изображение на камере, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Она осела на землю, но улыбается… дико, красиво, — наблюдая, как пламя пожирает роскошный автомобиль.

Мой член напрягается, и я опускаю руку на пульсирующую длину.

— Она, блядь, сумасшедшая. — Она, блядь, моя.

Глава 2

Джианна

Фу, у меня снова безумно чешется шея.

Я протягиваю руку, чтобы почесать, обводя взглядом тихие улочки этого чертовски богатого пригорода Сиэтла, внезапно осознав, что меня окружает. Черт, неужели меня снова найдут? Все предупреждающие знаки на месте. Знакомое покалывание означает, что я пробыла здесь слишком долго, мне стало слишком уютно, несмотря на бесконечный проклятый дождь.

Два месяца в бегах, и мои инстинкты обострились как никогда. И это единственная причина, по которой я прямо сейчас не лежу лицом вниз в неглубокой могиле, благодаря моему психованному дяде.

Я тяжело вздыхаю, когда нажимаю пальцем на дверной звонок особняка моего последнего работодателя. Миссис Черчилль — старые деньги, больше произведений искусства, чем здравого смысла, и своеобразная одержимость тем, чтобы каждая поверхность блестела так, словно к ней никогда не прикасались человеческие руки.