Это не просто бизнес — это личное. Единственная причина, по которой мы с братьями начали заниматься контрабандой этих лекарств, заключалась в том, чтобы покончить с дерьмом, которым большая фармацевтическая компания обливает людей. Корпорации взвинчивают цены, делая жизненно важные препараты, такие как габапентин и опиоиды, дефицитными и недоступными для всех, кто не является неприлично богатым. Итак, мы восполнили пробел. Мы привозим товар, продаем его дешевле и при этом получаем прибыль.

Не благотворительность, а справедливость. Ромеро увлечен этим больше, чем кто-либо из нас. Он все еще переживает горе из-за смерти своей матери — два десятилетия с лишним назад — из-за того, что она не смогла вовремя получить необходимое лекарство.

Вот почему я впадаю в ярость, когда вижу, что отморозки покупают у нас, смешивают продукт с вызывающим привыкание мусором вроде бензодиазепинов, перкосета и кокаина, а затем продают его обратно моему сообществу. Это дерьмо не прокатит в моем городе. Джейк и его друг-идиот усвоили этот урок.

Лоренцо кивает. — Конечно. Я уже отдал заказ мужчинам. Мы сужаем список продавцов до тех, кого проверили. Исключений нет.

Я прохожу мимо полок еще раз, прежде чем покинуть склад.

Вернувшись в свою машину, я наконец поддаюсь искушению. Письмо открывается, и… трахни меня.

У меня перехватывает дыхание при первом взгляде на пропавшую девушку. Она великолепна. Прямые черные волосы, как жидкие чернила, ниспадают до талии, сочные розовые губы изгибаются в легчайшей морщинке, и эти глаза... Боже. Янтарные, гипнотизирующие озера, обрамленные длинными темными ресницами, которые могли бы свести мужчину с ума. Мой член напрягается возмутительно быстро, и я тихо чертыхаюсь.

В том, чтобы быть красивой, нет ничего особенного. В этом городе полно роскошных женщин, черт возьми, я и сам видел их столько раз, что не сосчитать.

Но она... В ней есть что-то еще, что-то в том, как она держит себя на фотографии. Печальная безнадежность в этих глазах цвета виски, которая взывает к дремлющему во мне инстинкту.

Я облизываю губы, прокручивая страницу вниз.

Джианна Тулипа Кабельо. Тулипа. Гребаный тюльпан.

Я смотрю на имя, погруженный в свои мысли. Мой разум приходит в замешательство. Затем, резко вдохнув, я закрываю телефон и засовываю его в карман. Еще одна остановка в клубе, чтобы проверить счета, прежде чем отправиться домой. Я могу провести свое расследование о ней тогда — нет никакой спешки, в этом нет необходимости…

Я беспокойно ерзаю на своем сиденье, привлекая любопытные взгляды Маркоса и Лоренцо. Для меня это необычное поведение; обычно я сдержанный, непроницаемый. Невозмутимый, как гребаный огурец. Но пока машина катится дальше, я все еще не могу успокоиться.

Три минуты. Это все, на что меня хватает, прежде чем я говорю Маркосу: — Сверни на следующем повороте к дому.

— А клуб?

Я прищуриваюсь и смотрю на Лоренцо. — Мы высадим тебя чуть дельше. Ты справишься.

У него отвисает челюсть, и он смотрит на меня так, словно я сошел с ума. Может, и так. Я никогда не делегирую работу, если не возникает чего-то действительно важного, и, насколько ему известно, ничего подобного не произошло. Но для меня весь мой гребаный мир только что накренился вокруг своей оси.

Я ничего не объясняю. Я просто жду, пока он придет в себя. В конце концов, он кивает.

Свет загорается, когда я переступаю порог, и Майя, искусственный интеллект с голосовым управлением, произносит свое обычное приветствие: — Добро пожаловать домой, Майкл.

Я рассеянно киваю, уже снимаю галстук и, перепрыгивая через две ступеньки за раз, поднимаюсь в свой кабинет. Оказавшись там, я сбрасываю пиджак, закатываю рукава и опускаюсь в кресло.

У меня чешутся пальцы, когда я загружаю компьютер и беру в руки свой последний проект — прототип планшета, над которым я работал последние несколько недель.

Иконка почты так и манила к себе. Я щелкаю, и вот она. Джианна. Черт. Я снова упиваюсь ее фотографией, позволяя себе пялиться — наверное, слишком долго, но кого это, черт возьми, волнует? Ее лицо — загадка, требующая решения, а я не из тех мужчин, которые уходят от вызова. Наконец, я нажимаю загрузить. Пора снять все слои. Узнать, кто ты на самом деле... и где ты прячешься.

Поскольку тонкий, ультрасовременный планшет все еще находится на ранней стадии разработки, я могу видеть сквозь ее милое личико темный деревянный стол под ним. Отложив его в сторону, я поворачиваюсь лицом к своему изогнутому монитору, за которым на трех больших экранах в фоновом режиме запускаются разные коды.

Благодаря плавной синхронизации между моими устройствами фотография моей пропавшей девочки передается без особых усилий. И через несколько нажатий клавиш она загружается в сложное программное обеспечение, на которое я полагаюсь, чтобы выслеживать людей.