Мои глаза чуть не вылезают из орбит. — О чем, черт возьми, ты говоришь? Это не так работает. — Но он просто упрямо сжимает челюсть, а я слишком чертовски устала, чтобы спорить с этим придурком. — Ладно, неважно. Просто дай мне мои чаевые. — Я протягиваю руку.

— Ты приедешь завтра вовремя?

Я мило улыбаюсь. — Конечно. Я бы и не мечтала опоздать. Пора убираться к чертовой матери из этого города. Если он не увидит меня завтра, он поймет, что я серьезна, и что он меня не контролирует. Никто не контролирует. Больше нет.

Его глаза сужаются, как будто он пытается расшифровать мои мысли, затем он засовывает деньги обратно в банку и закрывает крышку. — Когда придешь завтра вовремя, ты получишь свои чаевые.

— Что?! — Рычание вырывается громче, чем предполагалось. — Да это бред собачий, — добавляю я тише, съеживаясь, когда вспоминаю, что у нас есть зрители. Как неловко.

— Нет, не бред. Страховка. Чтобы быть уверенным, что ты придешь завтра на работу. Ты не можешь просто бросить меня одного, Бри. Настали трудные времена.

Я смотрю на него в полном недоумении. Этот засранец настоящий? Когда я уже готовлюсь сказать Винсу, чтобы он шел нахуй с ржавой бензопилой, прямо за моей спиной раздается низкий голос: — В чем проблема?

Это незнакомец.

— Не твое дело, ублюдок. У меня частный разговор с моим сотрудником. Проваливай, — огрызается Винс.

Незнакомец делает угрожающий шаг вперед, и я практически чувствую запах тестостерона, пропитавший воздух. Но у меня нет времени на эту чушь про альфа-самцов.

Мои часы в этом городе были сочтены в самом буквальном смысле. И я клянусь, я почти чувствую горячее дыхание человека дяди Альдо, того, кто преследовал меня по всей стране, у себя на затылке.

Так что я просто закатываю глаза и оставляю их наедине. Пусть они устраивают свое маленькое соревнование по изменению члена без меня.

Я захожу в раздевалку и лихорадочно стаскиваю с себя облегающую униформу переодеваясь обратно в уличную одежду. Затем я выхожу из бара в последний раз. Скатертью дорога.

У меня болят лодыжки, когда я ковыляю по тротуару, поэтому, чтобы отпраздновать свою последнюю ночь в Сиэтле и следующие две недели незамеченной, я раскошеливаюсь на такси, которое отвезет меня домой. Я вздыхаю, садясь в машину, откидываюсь на спинку сиденья и смотрю, как город проносится мимо меня.

Куда мне ехать дальше? Калифорния? Аризона? Нью-Джерси?

Вспышка молнии раскалывает небо, за ней следует глубокий раскат грома. Я слегка улыбаюсь и опускаю окно, вдыхая резкий, свежий воздух. Я чертовски уверена, что не буду скучать по постоянному дождю.

Нью-Джерси. Мысль выкристаллизовывается внезапно. Это так близко к Нью-Йорку, что дяде Альдо и его людям никогда бы и в голову не пришло заглянуть туда. Прятаться у всех на виду: порой лучшая маскировка — это её полное отсутствие.

Когда такси отъезжает на несколько кварталов от моего дома, я наклоняюсь вперед и хлопаю водителя по плечу. — Ты можешь высадить меня здесь.

Он бросает на меня озабоченный хмурый взгляд в зеркало заднего вида. — У черта на куличках? Вы уверены, мисс? Для такого юного создания, как ты, не совсем безопасно бродить одной в такое время ночи.

Я улыбаюсь ему. — Все в порядке. Я большая девочка. Я могу защитить себя. — Я прожила со своим дядей десять лет. И ничто не может быть опаснее мафии.

Он все еще выглядит неуверенным, но подъезжает к обочине. Я сую ему несколько купюр и выскакиваю, прежде чем он успевает возразить.

Я жду, пока он отъедет, наблюдаю, пока его машина не скроется из виду, прежде чем продолжить путь домой. Если, как я подозреваю, человек дяди Альдо нашел меня и свяжет с тем таксистом, он мало чего от него добьется. Все, что может сделать водитель, — это привезти его сюда, и это даст мне тридцать минут, может быть, час, чтобы уехать.

Я бегу трусцой по темной, пустынной дороге к своей квартире, мои нервы на пределе. Оказавшись внутри, я достаю деньги из тайника и бросаю их в рюкзак. Застегнув молнию, я перекидываю сумку через плечо, мысленно подсчитывая общую сумму. Добраться до Нью-Джерси, найти жилье, прокормить себя — на это уйдет большая часть моих скудных сбережений.

— Черт бы тебя побрал, Винс. — Мои чаевые пришлись бы сейчас очень кстати.

Теперь, когда я определилась со своим следующим шагом, я начинаю чувствовать нервозность, беспокойство. Я меряю шагами тесную квартиру студию — один, два, дюжину раз, — пока шаги не сливаются воедино. Мой разум работает так же быстро, слишком громко и хаотично, чтобы обрести хоть какое-то чувство спокойствия.

Я все еще вымотана и чувствую, как подкрадывается мигрень, так что мне, наверное, стоит вздремнуть, но мне совсем не хочется спать — я слишком взвинчена. Первый автобус в Нью-Джерси отправляется в 7:45 утра. Я могу вздремнуть на вокзале, пока жду... или во время долгой поездки.

Я одержимо смотрю на будильник, расхаживая взад-вперед, желая, чтобы время шло быстрее.