— Да, Джиа. Все решено. Завтра ты пойдешь на ужин с Карло и мило улыбнешься ему. В пятницу ты будешь его смущенной невестой, как я и договаривался. Ты меня поняла? А теперь иди принарядись.

Еще один короткий кивок, и меня тащат к двери кабинета и толкают через порог с такой силой, что я падаю вперед.

Неумолимые плитки несутся мне навстречу, когда я раскидываю руки, чтобы смягчить падение. Мои ладони ударяются о ледяной мрамор, и я со свистом выдыхаю от острой, жгучей боли, которая вибрирует в моих руках. Несколько ударов сердца я просто стою там, моя грудь вздымается от учащенного дыхания.

Черт. Черт. Что мне делать?

Я не могу выйти замуж за Карло.

Я отказываюсь стать еще одним удобным несчастным случаем.

Стиснув зубы, я поднимаюсь с пола. Каждое движение причиняет боль, но далеко не такую сильную, как горькая тоска, терзающая мою грудь. Я не прошу любви, черт возьми. Просто немного порядочности. Проблеск заботы. Что-нибудь, что напомнит мне, что я личность, а не разменная монета.

Когда я наконец поднимаюсь с пола, я слышу шаги, и тетя Мэри появляется из-за угла коридора.

Мы обе замираем, настороженно изучая друг друга, прежде чем ее идеально накрашенные губы изгибаются в той знакомой арктической улыбке, которая никогда не достигает ее глаз. — Я вижу, Альдо сообщил тебе радостную новость.

Радостная новость. Черта с два.

Я не отвечаю, просто наблюдаю за ней еще мгновение. Тетя Мэри всегда ясно выражала свои чувства: она ненавидит меня всем сердцем. Даже в первые дни после смерти моих родителей, когда дядя Альдо и все остальные нянчились со мной, пытаясь вытащить меня из моего разрушительного горя. Я до сих пор не знаю, что я сделала, чтобы заслужить такое отвращение. Каждая попытка угодить ей, казалось, только усиливала ее ненависть.

— Я попросила Би разложить платье на твоей кровати. Твой жених прислал его сам. Именно в этом он хочет видеть тебя на завтрашнем свидании.

Мой жених.

Боль в моей груди перерастает в удушающую пульсацию, с каждым ударом становится все труднее дышать, а комната кружится вокруг меня. И в момент отчаянного безумия я совершаю самый глупый шаг, который только можно вообразить — я ищу в ней союзника. Пересекая пространство между нами, я хватаю ее за руку. — Тетя Мэри, пожалуйста. Я не могу выйти замуж за Карло. Поговори с дядей. Я выйду замуж за кого угодно другого без шума, клянусь, но только не за Карло. Он становился вдовцом пять раз! Его жены были убиты...

— Хватит! — Она отдергивает руку, ее лицо искажается от отвращения. — Ты всегда была таким неблагодарным ребенком. Мы с мужем приютили тебя, когда тебе некуда было идти. Мы кормили тебя, растили, и теперь, когда пришло время отплатить нам, вот как ты это делаешь?

Слова застревают у меня на языке из-за комка в горле, когда ее лицо расплывается сквозь жгучие слезы. — Н-но...

— Вот в чем проблема с сиротами, — продолжает она свою тираду, ее голос сочится тем же ненавистным презрением, которое она всегда приберегала для меня. — Если у твоих родителей не хватило такта задержаться рядом достаточно долго, чтобы позаботиться о тебе, то у тебя должно по крайней мере хватить порядочности быть благодарной своим благодетелям и делать то, что тебе говорят. Мы ничего тебе не должны, Джианна. Ты должна нам. И тебе давно пора заплатить свой долг.

— Но я всегда делала то, что мне говорили! Я никогда...

— Тишина! — Она резко поднимает руку, и я вздрагиваю, слезы текут по моим щекам, прежде чем я успеваю их остановить. Это вызывает тошнотворный блеск ликования в ее темных глазах, как будто я только что дала ей то, что она хотела.

Верно. Казалось, моя боль всегда каким-то извращенным образом подпитывала ее радость. Глупо было забываться, пусть даже на мгновение.

Я быстро смахиваю слезы, отказываясь давать ей больше. Затем я проглатываю болезненный комок в горле, опускаю взгляд в пол и шаркающей походкой прохожу мимо нее, практически прижимаясь к противоположной стене, чтобы не задеть ее.

Что я сделала, чтобы заслужить это? Серьезно, что?

Я так старалась быть идеальной племянницей. Я делала, как мне говорят, молчу, получаю такие хорошие оценки, что получила полный академический допуск в колледж. Отдала всю свою душу…

— Уф. — У меня вырывается стон, когда я сталкиваюсь с чем-то твердым. Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, меня впечатывает в стену. Удар отдается в моем черепе и бедре с такой силой, что слышен треск, за которым следует вспышка боли, выбивающая воздух из моих легких.

Сквозь слезящиеся глаза я вижу хмурое лицо Дарио, когда он рычит: — Смотри, куда, блядь, идешь, Джиджи.

Мой кузен намеренно вторгается в мое пространство, толкая меня плечом, когда проходит мимо. Я пошатываюсь, задыхаясь, когда моя голова снова соприкасается с твердой поверхностью. Коридор наклоняется, и я отчаянно хлопаю ладонями по стене, хватаясь за нее, чтобы удержаться на ногах.