Мне это нравится. Нравится смотреть, как она с таким очевидным удовольствием ест пищу, которую я ей приготовил. Мой взгляд опускается на ее пухлые розовые губы, блестящие, когда она жует. Подошла бы она к другим занятиям с таким же энтузиазмом? Например, к минету?

Я неловко ерзаю на своем сиденье, когда мой член твердеет.

Черт возьми, что такое? В третий раз за сегодняшний день у меня встает в ее присутствии? В четвертый? Возьми себя в руки.

Когда она заканчивает, я пододвигаю к ней стакан воды. Она осушает его одним глотком, вздыхает и вытирает рот тыльной стороной ладони. Затем эти глаза снова находят мои, и я восхищенно наблюдаю, как краска расцветает на ее коже — начиная с ушей, растекаясь по щекам, спускаясь к горлу и исчезая под моей рубашкой. Завораживающе.

Кровь приливает к моему твердому как камень члену, когда мой разум наполняется непристойными мыслями о том, чтобы лизать и сосать эти красные пятна, обнаруживать, как далеко они заходят, как красиво она выглядела бы, забрызганная моей спермой…

— Извини за это, — бормочет она. — Обычно я не поглощаю пищу подобным образом.

— Все в порядке. — Мой голос звучит грубо, поэтому я прочищаю горло и резко встаю, собирая тарелки, пытаясь отвлечься оттого, чтобы наброситься на нее. Что в ней такого, черт возьми, из-за чего я чувствую себя похотливым подростком, впервые дорвавшимся до секса?

Она тут же тоже встает и пытается отобрать у меня тарелку. Наши пальцы соприкасаются, посылая по мне волну тепла, струйка спермы вытекает из моего члена, по спине бегут мурашки. Блядь.

Она вздрагивает, как будто тоже это почувствовала, и отпускает тарелку так же, как и я. Мы оба в оцепенении наблюдаем, как она падает на пол, разрушая напряжение вместе с керамикой.

— О, черт! Мне так жаль. Я не...

Я отворачиваюсь от нее прежде, чем она успевает закончить, и ухожу, как человек, сбегающий из проклятой зоны боевых действий. Я неловко оттягиваю воротник рубашки, пытаясь не обращать внимания на пульсирующую длину члена у меня между ног. Затем я толкаю входную дверь, выходя на свежий утренний воздух, и захлопываю ее за собой.

Черт, если бы я остался в той комнате еще на секунду, я бы совершил что-нибудь безумное. Например, перегнул ее через чертов стол и трахнул до бесчувствия.

Я резко выдыхаю, проводя рукой по волосам. Мне нужно привести голову в порядок. Она не готова ко мне в таком состоянии. Неважно, насколько сильно она сводит меня с ума от вожделения, неважно, насколько идеально она вписывается в мой мир, я не собираюсь давить на нее.

К счастью для меня, у меня есть идеальное средство отвлечься — мертвое тело в багажнике, от которого нужно избавиться.

Я сажусь за руль, морщусь, устраиваясь поудобнее, поворачиваю ключ и уезжаю, чтобы немного прийти в себя.

Глава 7

Джианна

Я смотрю вслед удаляющейся фигуре Майкла, ошеломлённая, когда входная дверь с грохотом захлопывается за ним. Рёв двигателя и хруст гравия возвещают о его поспешном отъезде, и я остаюсь стоять, как потерянный утёнок. Одна.

Он... он тоже это почувствовал? Этот электрический разряд, когда наши пальцы соприкоснулись? Поэтому он сбежал?

Не-а. Не может быть. Такой мужчина, с такой внешностью и такой развязной походкой? Никакая искра от случайного прикосновения не могла его испугать.

Не может быть, чтобы он почувствовал то же, что и я.

Я окидываю взглядом теперь уже пустую столовую, пытаясь стряхнуть с себя ощущения его кожи на моей. Остаточное тепло. Призрачное покалывание.

Чёрт. Возьми себя в руки, девочка. Ты не выспалась и работаешь на одном топливе. Твой мозг играет с тобой в игры, превращая ничто во что-то. Прекрати.

Мне следовало бы использовать это время, чтобы оценить обстановку. Спланировать следующий шаг до того, как он вернётся из того места, куда, чёрт возьми, он умчался.

Но...

Теперь, когда тишина заполнила пространство вокруг меня, у меня наконец есть время обдумать всё, что произошло... и я немного растеряна, не зная, что делать.

Я не могу поверить, что была в секунде от того, чтобы меня отправили обратно к дяде Альдо. Мрачная возможность заставляет меня вздрогнуть, и я отодвигаю её в сторону, когда разбитая тарелка, украшающая пол, привлекает моё внимание. Мне нужно это убрать.

Интересно, где такой мужчина, как Майкл, может хранить пылесос или веник в таком месте?

Как только эта мысль приходит мне в голову, из прихожей доносится слабый жужжащий звук. Я напрягаюсь, сердце переходит в сверхактивный режим, когда дверь внезапно открывается — насколько мне известно, я здесь сейчас одна.

Чёрт, куда же ты ушёл, Майкл?

Инстинкты берут верх, и я быстро нагибаюсь, чтобы поднять осколок фарфора, готовая защищаться, когда жужжание становится всё громче и громче. Но затем — о, Господи.

Смех вырывается из меня, и всё накопившееся напряжение уходит с плеч. Это всего лишь один из тех автоматических роботов-пылесосов, который направляется прямиком ко мне, вернее, к беспорядку на полу.