— Когда наемники потерпели неудачу через две недели, Альдо обратился за моими услугами. Я один из лучших следопытов в Штатах.

Я закатываю глаза от его высокомерия, но тот факт, что он действительно нашел меня, доказывает, что он не просто хвастается. Я замолкаю, позволяя этому чувству улечься.

— И что будет теперь, когда ты нашел меня? Отведешь меня обратно к моему дяде? — Я выпрямляю спину, собирая остатки своего мужества. — Я не пойду добровольно.

Его улыбка становится шире. — Нет. Я не отвезу тебя обратно к Альдо. Я передумал.

Передумал? У меня перехватывает дыхание от жара в его голубых глазах, когда они блуждают по моему лицу. Что это значит для меня?

— Почему? — Шепчу я.

— Сначала скажи мне, почему ты сбежала.

Рассказать ему о Карло? О том, что я узнала, что меня продали человеку, известному тем, что заставляет исчезать своих жен? О том, что я наконец поняла, что, как бы сильно я ни скручивала себя в узлы, моя семья никогда не полюбит меня? Что те крохи доброты, которые они подарили мне в мой первый год жизни там, были всем, что они могли предложить?

Я думаю, что нет.

Вместо этого я говорю: — Поскольку ты так много знаешь, я уверена, ты в курсе, что мой дядя был связан с опасными людьми. — Он только приподнимает бровь, поэтому я продолжаю: — Я не могла вести такой образ жизни. Мне нужно было немного независимости для себя.

Он на это не купился. Я вижу это по тому, как напрягается его челюсть, но он просто заводит машину. — Пристегни ремень безопасности.

Я делаю, как мне сказали, и смотрю в окно, в то время как первые проблески дневного света расползаются по небу. Теперь, когда мне тепло и я в относительной безопасности — по крайней мере, на данный момент, — усталость от постоянного бега и бессонных ночей последних нескольких недель внезапно обрушивается на меня, почти парализуя.

Вырывается глубокий вздох, за которым следует широкий зевок. Мой разум расплывается по краям, веки становятся удушающе тяжелыми.

Не засыпай, приказываю я себе. Этот парень работал на моего дядю, и хотя он утверждает, что передумал, он легко может изменить свое решение.

Но что-то в его присутствии заставляет меня чувствовать себя в большей безопасности, чем за последние месяцы, а может, и годы. Это нелепо, даже опасно, но я не могу с этим бороться. Мои глаза закрываются, несмотря на мои внутренние предупреждения.

Я, должно быть, теряю сознание, потому что следующее, что я помню, — мелодия звонка заставляет меня вздрогнуть и проснуться.

— Извини за это, — бормочет мой спаситель, выключая телефон.

Я прищуриваюсь через лобовое стекло, чтобы разглядеть, что нас окружает, мой затуманенный мозг изо всех сил пытается осознать, где мы находимся. Мы находимся в месте, похожем на густой лес, деревья стоят так близко, что их ветви царапают машину. Дорога — если ее вообще можно так назвать — заросла сорняками, едва различимыми под спутанной зеленью.

Мы поворачиваем налево, и появляется пара высоких массивных ворот, которые автоматически открываются по мере приближения машины. За ними тянется еще одна обсаженная деревьями аллея, но здесь дикая природа кажется более... ухоженной. В отличие от дикого беспорядка снаружи.

— Где мы? — Спрашиваю я сквозь зевок, садясь и незаметно вытирая подбородок, чтобы проверить, нет ли слюны.

— В моем доме.

Пока я безмолвно смотрю на него, он въезжает на частную территорию, ворота почти зловеще закрываются за нами. Он привел меня в свой дом? Зачем? Я должна бы запаниковать прямо сейчас, распахнуть дверь пинком и убежать обратно в лес, как какая-нибудь взбалмошная диснеевская принцесса. Но я так чертовски расслаблена. Потому что я только что проснулась? Что, черт возьми, со мной не так? Где мой инстинкт самосохранения?

Что такого есть в этом мужчине, что заставляет меня чувствовать себя в безопасности и согревает изнутри? Ради всего святого, я ведь встретила его буквально сегодня ночью — точнее, уже прошлой ночью. И дело точно не в том, что он выглядит надежным. Как раз наоборот: татуировки покрывали, кажется, всё его тело — чернила змеились выше локтей и уползали по шее на затылок и виски, а многочисленный пирсинг лишь добавлял ему брутальности. Ах да, и давайте не будем забывать про брызги крови на его рубашке от человека, которого он только что пристрелил в упор.

И все же я чувствую себя в безопасности.

Дорога снова поворачивает, и, когда мы проезжаем поворот, в поле зрения появляется дом — очаровательный одноэтажный дом с белыми, как у пляжа, стенами, которые, кажется, сделаны скорее из стекла, чем из кирпича. Он одновременно современен и неподвластен времени, с кустарниками, которые лишь немного разрослись, смягчая его чистые, неожиданные линии.

Это очень красиво. Необычно. И я влюбляюсь в это место почти мгновенно, но...