Она поворачивается ко мне лицом, и я поражаюсь неприкрытому отчаянию в ее глазах. — Открой! Открой! Открой! — кричит она мне, слезы оставляют дорожки на ее раскрасневшихся щеках.

Моя грудь болезненно сжимается, и я бессознательно провожу по ней рукой, вытаскивая брелок и открывая багажник.

Она шмыгает носом и немедленно ныряет внутрь. Она тянет его сильнее, чем необходимо, и начинает рыться в мертвом теле внутри, волоча его туда-сюда, пока лихорадочно роется в его одежде.

Я осторожно подхожу к ней. — Джианна, поговори со мной. В чем дело? Что ты потеряла?

Она не прекращает поиск и даже не удостаивает меня взглядом, заикаясь сквозь тяжелое дыхание и слезы: — М-мое ожерелье. Я не могу найти свое ожерелье. — Ее слова заканчиваются долгим прерывистым рыданием, прежде чем она в отчаянии шлепает по мертвому телу и рушится на пол, побежденная.

Ожерелье?

Моя рука скользит в карман и сжимается на предмете, который я подобрал ранее. Я вытаскиваю его и изучаю золотую цепочку, мои глаза обводят кулон в форме щита с надписью спереди.

В верхней части щита жирными буквами написано: Святой Михаил. Внизу: Защити нас.

В центре тщательно выгравировано изображение крылатой фигуры — предположительно, самого архангела. Вокруг него еще несколько слов, вероятно, на латыни, с небольшими крестиками между ними.

На обороте еще больше религиозной тарабарщины — молитва о защите от ангела.

— Ты серьезно?

Она вскидывает голову, и в тот момент, когда она узнает его, она бросается ко мне и выхватывает ожерелье из моей протянутой руки, прижимая к груди, как драгоценную вещь, которой оно явно является.

— Как...? — Она икает, ее покрасневшие глаза изучают мои. — Где ты...?

— Я увидел его на земле рядом с его телом и вспомнил, что раньше видел его у тебя на шее. Он сломался, поэтому я забрал его, чтобы починить.

Она кивает, но продолжает сжимать кулон мертвой хваткой. Я с любопытством наблюдаю за ней, когда она снова шмыгает носом и быстро вытирает слезы с лица. Что такого важного в этой штуке, из-за чего она чуть не разлетелась на куски?

— И–извини за это. Оно принадлежало моей маме. Последнее, что у меня осталось от нее, — говорит она в качестве объяснения, захлопывая мой багажник.

Ну черт. Неудивительно, что она сходила с ума.

Судя по всему, Агнес Кабельо, её мать, была религиозной фанатичкой. Способ справиться с мужем-преступником? Интересно, как это отразилось на её дочери.

Я изучаю Джианну, пока она идет к входной двери, где терпеливо ждет меня. Ей всего двадцать три, но она уже вынесла больше, чем большинство людей ее возраста. И все же она стоит там, стойкая, непоколебимая. Сильная, как черт.

Она потеряла родителей десять лет назад, когда ей было всего тринадцать. В ту дождливую ночь они ехали домой с ее школьного концерта, когда попали в аварию, в которой могли бы выжить, если бы им не повезло настолько, что на них напала группа воров. Эти ублюдки убили их, оставили тела среди обломков и исчезли. Мужчин так и не нашли. Эта часть мне кажется странной.

Согласно отчетам, Джианна была без сознания на заднем сиденье, совершенно беспомощная. Может быть, это единственная причина, по которой они пощадили ее — они думали, что она уже мертва.

Ее отец в то время был одним из самых влиятельных Донов в Нью-Йорке. Как мог такой человек просто быть убит каким-то мелким уличным подонком, а виновные так и не были привлечены к ответственности?

Во всей этой истории явно пахло чем-то неладным.

— Ты идешь? — зовет она, вырывая меня из моих мыслей.

Я киваю ей и снова запираю машину, затем направляюсь к входной двери. Она стоит там и ждет, обхватив себя руками, как будто пытается спрятаться в своей мокрой одежде. Я отпираю дверь и толкаю ее, позволяя ей войти первой, прежде чем запереть ее за нами.

Сенсорные индикаторы загораются, когда мы входим внутрь, и, не говоря ни слова, я веду ее вверх по лестнице в гостевую спальню, стараясь не думать о том, как хорошо она смотрится в моем доме.

— Тебе следует принять ванну, — предлагаю я, мой взгляд задерживается на беспорядке, который оставила на ней ночь. Никаких возражений с ее стороны — просто молчаливый кивок, когда она входит.

Мне самому нужно принять ванну, но сначала я направляюсь в свою комнату, чтобы взять для нее одежду — одну из моих старых рубашек и брюк. Что-нибудь удобное. Что-нибудь чистое.

Вернувшись к ее двери, я стучу, но, не получив ответа, открываю ее. Пусто.

Из ванной комнаты доносится звук работающего душа. Мой взгляд скользит к двери ванной, и на секунду в моем воображении возникает образ — блестящая кожа, вода стекает по ее изгибам…

Приди в себя, Майкл.

Отбрасывая эту мысль, я бросаю одежду на кровать и легонько стучу в дверь ванной. Вода мгновенно останавливается.

— Чего ты хочешь? — В ее голосе слышится паника, как будто она почти ожидает, что я ворвусь к ней. Я не могу отрицать, что эта мысль заманчива, но я здесь не для этого.