— Альдо попросил меня найти тебя, Джиджи. — В его голосе слышится нездоровое ликование, когда он называет меня прозвищем моего дяди. — Ты помнишь его? Ты была плохой девочкой, сбежав от своего любимого дяди.

Мой желудок отчаянно сжимается, и я давлюсь, желчь подступает к горлу, когда мои худшие опасения подтверждаются. Да, я действительно помню своего дядю, и я ни за что на свете не вернусь к нему.

Я бы предпочла умереть прямо здесь, на этой улице, где никто не знает моего настоящего имени.

Словно подчеркивая мои мрачные мысли, молния рассекает небо, словно божий суд, внезапный яркий свет на мгновение ослепляет меня. Немедленно следует сердитый раскат грома, такой близкий, что у меня стучат зубы.

Затем холодный порыв ветра, острый, с запахом дождя, который я научилась распознавать, проносится по улице, заставляя шуршать нашу одежду.

— Чертовски унылый, дождливый город, — бормочет мужчина, как раз в тот момент, когда другой, более громкий грохот сотрясает воздух. Затем небо разверзается, обрушивая проливной дождь. Он разочарованно рычит и делает полшага назад.

Это все, что мне нужно.

Я вонзаю пятку ему в голень и бросаюсь прочь от него. Он ругается, не выпуская мое ожерелье, но я продолжаю бороться — я ни за что на свете не вернусь с ним в Нью-Йорк. Ни живой, ни дышащей. Никогда. Я мечусь, как бешеное животное, дергаюсь, извиваюсь, царапаюсь. Но в этой потасовке слышится слабый щелчок. Застежка моего ожерелья, должно быть, сломалась, потому что внезапно я высвобождаюсь, спотыкаясь, когда его хватка на моей рубашке ослабевает.

Да, я свободна!

Но потом я вижу это — ожерелье, мамино ожерелье, блестящее в луже между нами. На долю секунды все остальное меркнет. Это ожерелье — все, что у меня осталось от нее. Мое тело инстинктивно движется, ныряя к нему, как к спасению.

Но я слишком медлительна.

Мужчина хватает кулон прежде, чем я успеваю к нему прикоснуться, его пальцы сжимаются вокруг него, как будто он принадлежит ему. Жестокая ухмылка растягивает его губы, в глазах вспыхивают искорки триумфа.

— Нет! — Слово вырывается у меня из горла. Мой желудок скручивает, вид его грязной руки на ее ожерелье разжигает во мне что-то первобытное.

Я бросаюсь к нему, но он отступает, высоко держа цепочку, словно насмехаясь надо мной. — Ты действительно привязана к этой маленькой безделушке, да? Думаю, я оставлю ее себе — на хранение.

Молния прорезает небо, вспышка освещает залитую дождем улицу и его самодовольное, похожее на гранит лицо. Кулон болтается под его кулаком, и я замираю, мое горло сжимается, когда в моем мозгу безжалостно вспыхивает пугающе похожая сцена десятилетней давности.

Ожерелье свисает с безжизненной шеи, по кулону стекает смесь дождя и крови.

Мои колени почти подгибаются, грудь сжимается на грани агонии.

Я не могу его потерять. Я не могу.

Чья-то рука врезается мне в середину спины, прижимая к мокрому тротуару. Удар сильно сотрясает меня, вырывая из кошмара моего прошлого только для того, чтобы швырнуть обратно в другой.

Крик, вырывающийся из моего горла, резкий, нечеловеческий, но его заглушает ревущий шторм. Дождь хлещет мне в лицо, смешиваясь с горячим жжением слез и металлическим привкусом крови на губах. Моя грудь вздымается, но воздух кажется густым, удушающим, как будто сама буря давит на меня.

Я не двигаюсь. Я не могу. Мое сердце болезненно колотится синхронно с грохотом в голове, жестокое напоминание о том, что я жива, хотя и не уверена, что хочу этого. Передняя часть моей рубашки прилипает ко мне, мокрая и холодная из-за лужи подо мной, в то время как дождь хлещет по моей спине, как наказание.

Стоит ли это того?

Этот бесконечный бег, эта отчаянная борьба за выживание... ради чего? Ради кого? Всем насрать, буду я жить или умру. Может быть, мне стоит просто отпустить, надеяться, что на другой стороне меня ждет что-то лучшее. Может быть, я снова увижу свою семью...

Еще больше слез застилает мне зрение, пока я лежу там, безжизненная, позволяя мужчине тащить меня по мокрой земле, как будто я не более чем сломанная кукла. Моя кожа царапается об асфальт, но жжение едва ощущается из-за охватившего меня онемения.

Пожалуйста, убей меня, я молча умоляю его. Пожалуйста, не дай дяде Альдо снова добраться до меня. Я закрываю глаза и чувствую, как воспаряю над оболочкой своего тела, отчаянно пытаясь дистанцироваться от того, что вот-вот произойдет…

Глубокий рокот снова наполняет воздух. Сначала я думаю, что это гром, но он становится все громче и громче. Мои глаза распахиваются как раз в тот момент, когда фары пронзают темноту.

Мой похититель замирает, его хватка на мне усиливается, когда машина несется сквозь шторм, разбрызгивая повсюду воду, прежде чем притормозить рядом с нами.