Надежность болида начинает подводить, и с каждым поворотом тормоза реагируют все хуже. Шесть кругов назад на выходе из шпильки меня задел болид «Омега Силуро», и я едва не лишился переднего антикрыла, да и задние шины уже не в лучшем состоянии. Спасает лишь то, что пит-стоп занял меньше трех секунд и был проведен в идеально выбранный момент. Только благодаря этому я не откатился так далеко назад, чтобы не суметь без труда отыграть потерянные из-за остановки позиции.

Если продержусь и доведу гонку до конца, финиширую седьмым. Конечно, это не подиум, и, возможно, слишком самонадеянно рассчитывать, что болид Deschamp, который сейчас стремительно сокращает отставание в моем турбулентном потоке, меня не обгонит, но я верю, что справлюсь.

— Продолжай давить, — приказывает Брэнни по радио. — Отрыв от Кивинена — две и шесть.

Такое я слышу нечасто. Обычно я оказываюсь рядом с Отто Кивиненом или болидами Mascort только тогда, когда мне показывают синие флаги и требуют уступить им дорогу. Отто и Заид почти всегда в буквальном смысле на километры впереди меня, поэтому сейчас меня ждет приятный сюрприз. Вряд ли у меня есть хоть какой-то шанс обогнать Отто, но мой гоночный инженер, похоже, настроен оптимистичнее.

Скорее всего, у Отто возникли проблемы, и Брэнни это подтверждает. Второй гонщик Mascort испытывает трудности. Для меня это может стать подарком, но если я слишком сильно прибавлю и шины не выдержат до конца гонки — превратится в ловушку.

— При нынешнем темпе ты догонишь Кивинена через три круга. Повторяю: три круга.

Блядь. Ладно, хорошо.

Даже испытывая проблемы, Отто не отдаст позицию без боя, а значит, нам придется сражаться за шестое место. Но если до этого дойдет, хватит ли мне топлива и выдержат ли изношенные шины? Нужно соблюдать хрупкое равновесие: не дать болиду развалиться и одновременно выжать из него максимум.

Не успеваю я как следует все обдумать, как заднее антикрыло Кивинена уже оказывается прямо передо мной. Я смещаюсь влево, но он предугадывает маневр и перекрывает траекторию. От человека, который выступает в «Формуле-1» уже десять лет, другого ожидать и не стоит: он видел все возможные уловки.

Но и я не новичок — за несколько сезонов тоже успел кое-чему научиться. Поэтому обманываю его ложным маневром.

Смещаюсь влево, затем вправо, снова влево и опять слегка ухожу вправо. Когда он начинает защищаться справа, я резко ныряю влево. К тому времени, как он понимает мой замысел, перекрыть мне дорогу уже не успевает. Мы идем колесо в колесо. В следующем повороте я закрываю ему траекторию — и вот так сюрприз.

Я впереди гребаного Отто Кивинена.

— Отличная работа, — хвалит Брэнни. — Сохраняй темп.

Подняться еще выше мне уже не удастся, но пересечь финишную черту шестым — почти победа. Если не считать технического схода в Майами, я набирал очки в каждой гонке. Натаниэль же за шесть Гран-при финишировал в очковой зоне всего дважды — после сегодняшней гонки их станет семь. По словам Брэнни, здесь он пришел пятнадцатым, потеряв две позиции относительно старта. Если это не доказывает, кто должен быть первым номером нашей команды, то я уже не знаю, какие еще нужны аргументы.

Разумеется, если об этом спросит пресса, Argonaut не делит гонщиков на первого и второго. Никому не отдает предпочтения. Это было бы возмутительно, ведь мы верим в такую истинно американскую ценность, как равенство.

Вот только на самом деле нас безусловно делят, и благодаря папочкиным миллиардам Натаниэль всегда остается любимчиком.

Но это не может продолжаться вечно, если я раз за разом показываю лучшие результаты.

Я направляюсь в закрытый парк и выключаю болид под радостные крики своей части команды, звучащие по радио. Вскоре я присоединяюсь к ним. Меня обнимают десятки рук, а по спине хлопает будто миллион ладоней. Это даже не подиум, но для Argonaut результат просто охренительный.

Вот только не с ними я хочу отпраздновать его в первую очередь.

Я благодарю всех членов команды, благодаря которым добился этого результата, и одновременно оглядываю людей в огороженной части гаража, откуда за гонкой наблюдают друзья, родственники и вип-гости. Не стану отрицать: я ищу Уиллоу. Но первым замечаю Окли.

— Отлично проехал, чувак, — говорит он, когда я подхожу, широко улыбаясь и притягивая меня к себе. — Я чуть не начал скучать по этой херне.

— Всем только лучше от того, что ты остался в стороне, — поддеваю я, пока он радостно колотит меня по спине.

В ответ он громко смеется, еще раз хлопает меня и наконец отпускает.

Я убираю со лба мокрые от пота волосы, продолжая искать Уиллоу. И получаю желаемое, когда маленькая ладонь обхватывает мое запястье и я опускаю взгляд на ее сияющее лицо.

— Это было потрясающе! — кричит она, перекрывая рев толпы снаружи, приветствующей гонщиков на подиуме.

Я смеюсь, пока она подпрыгивает на едва оставшемся свободном месте. Даже встав на носочки, Уиллоу остается самой низкой среди всех присутствующих. Я и сам не особенно крупный — будь я выше или шире в плечах, это мешало бы выступать в гонках, — но от того, как она сейчас смотрит на меня, я чувствую себя двухметровым гигантом.