— Ладно, спрашивай.

Я глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться и не выпалить все впопыхах.

— Если бы у тебя была возможность продолжить работать в «Формуле-1», ты бы захотела?

Между ее бровями появляется складка, а в глазах мелькает недоумение.

— Это и есть тот самый важный вопрос?

Я киваю, и она прикусывает нижнюю губу, слегка отводя взгляд, словно всерьез обдумывает ответ.

— Если честно? Никогда не думала, что скажу такое, но… да. Мне правда очень нравится. Такое чувство, будто… это мое.

Меня захлестывает облегчение, и сердце, кажется, на мгновение сбивается с ритма. Она хочет остаться. Но прежде чем рассказать ей о предложении Рида, мне нужно убедиться еще кое в чем.

— И не только потому, что ты меня любишь, да?

— Это тоже немного влияет, — отвечает она с легким смешком. — Но сама индустрия невероятно интересная, и мне хотелось бы узнать ее лучше.

Когда я не отвечаю сразу, веселье исчезает с ее лица. Она внимательно всматривается в меня, и между бровями снова появляется складка.

— К чему ты клонишь, Дев?

На этот раз я провожу большим пальцем по ее лбу, разглаживая эту складку.

— Я только что разговаривал с Ридом, и… он сказал, что ему нужен человек, который поможет ему выделиться, — объясняю я, опуская ладонь ниже и обхватывая ее щеку. — Он видел, что ты сделала для меня, и хочет того же. А я сказал, что лучше тебя для этой работы никого не найти.

Ее плечи опускаются.

— Ты шутишь.

— Нисколько.

Она все еще пристально смотрит на меня, словно не до конца понимает происходящее, а затем тихо выдыхает:

— Он правда хочет, чтобы я на него работала?

— Правда. Сказал, что сегодня же позвонит в D’Ambrosi и все устроит.

Под моим запястьем бешено бьется пульс на ее шее — а может, это мой собственный. Потому что если она решит, что ничего не получится, я не знаю, что буду делать. Я не смогу ее отпустить теперь, когда знаю, каково это — обнимать ее, целовать, прикасаться к ней. Каково это — любить ее. И быть любимым ею.

Мне нужно, чтобы она была рядом. Всегда. Как можно ближе ко мне.

— Подумай, — говорю я, придвигаясь ближе. Мне необходимо чувствовать ее рядом, особенно если она все-таки решит, что хочет вернуться к своей жизни в Нью-Йорке. — Тебе не нужно принимать решение прямо…

— Мне не нужно думать, — выпаливает она и накрывает мою ладонь своей, словно хочет подкрепить слова этим жестом. — Я хочу согласиться. Хотя бы до конца сезона. Я еще не готова со всем этим прощаться. И я… — Она судорожно вдыхает. — Я не готова уезжать от тебя.

Я начинаю смеяться прежде, чем успеваю себя остановить. Ничего смешного здесь нет, просто меня захлестывает такое огромное облегчение, что тело не знает, как еще его выразить. Остается только выпустить его наружу самым естественным способом.

— Нам все равно придется быть осторожными, — добавляет она. Она улыбается, прижавшись щекой к моей ладони, отчего ее слова звучат не так тяжело, но она права. — Хотя, думаю, у нас все может получиться. И нам не придется расставаться.

Не придется. Мне не придется отказываться от моего солнечного света. Моей путеводной звезды. Моего сердца и души.

— Я сейчас до безумия хочу тебя поцеловать, — выдыхаю я.

Хочу скрепить эту договоренность поцелуем, прижать ее тело к своему.

Ее улыбка становится лукавой.

— Ты размажешь мне помаду.

— Подкрасишь.

— Ладно, — шепчет она, когда я поднимаю вторую руку к ее лицу. — Поцелуй меня, Дев.

— Меня дважды просить не надо.

Я наклоняюсь и закрываю глаза. Мне не нужно видеть, чтобы найти ее губы.

Мы словно магниты, которые тянет друг к другу. Все это было неизбежно. Так и должно было случиться.

Это судьба.

Но глаза распахиваются, когда дверь ванной рядом с нами с грохотом ударяется о стену. Мы оба вздрагиваем, но я не отстраняюсь от Уиллоу, по-прежнему держа ее лицо в ладонях.

И тут в коридор выходит Окли.

ГЛАВА 31 Уиллоу

Окли знает.

Я вижу это по его глазам. Может, помада у меня и не размазана, но теперь уже не получится все отрицать, как мы сделали почти год назад. Нас поймали.

— Что это, блядь, такое?

Только тогда Дев убирает руки от моего лица. Но, к моему полному удивлению, тут же переплетает свои пальцы с моими. Значит, вот и все. Мы это делаем.

Совсем не так я представляла себе момент, когда мы расскажем ему о нас, но нас поймали. Нет смысла врать, когда Окли прекрасно понимает, что только что увидел, несмотря на свой вопрос.

Боже, меня сейчас стошнит.

— Ну, Ок, — после долгого вдоха произносит Дев. — Я собирался поцеловать твою сестру.

Я морщусь. Брату этот ответ совершенно точно не понравится. И целая череда эмоций, сменяющихся на его лице — от отвращения к удивлению, а затем к мрачной ярости, — подтверждает мои опасения.