В одной комнате, которая находилась слева от лестницы, прямо над кухней, стояла одна широкая кровать. На ней спокойно могли спать трое. Еще там был невысокий шкаф, в котором мама и нашла вещи, не принадлежавшие отцу. Больше там ничего не было. В комнате прямо напротив лестницы, на двери которой я увидела отпечаток кровавой ладони, было что-то типа второй гостевой. Там обнаружилась еще одна кровать, не такая широкая, как в левой спальне, но тоже достаточно просторная для двух человек. Больше ничего в ней не было. Между двумя этими комнатами располагалась еще одна, намного меньше по размерам, и с матрасом, которого точно раньше не было в этом доме.

На первом этаже около лестницы была еще комнатка – абсолютно пустая и с дырками в полу. Мама сказала, что раньше здесь была ванная, но ее обчистили, вытащив унитаз, раковину и небольшую ванну. Это показалось мне странным: из ванной все украли, а детскую не тронули.

Конечно, раньше в доме было намного больше мебели: висели картины и лежали ковры, стояли вазы и всякие красивые вещи, имелись телевизоры и приборы для разных потребностей. Мама все пыталась понять, куда и зачем все вынесли. В комнатах оставили лишь необходимые для выживания и минимального удобства вещи: то, на чем спать, где сидеть и есть, где хранить еду и несколько вещей. «Даже узорчатые лампочки сняли!» – разорялась мама.

Мы с Дэйтоном не особо горевали по этому поводу, ведь все здесь напоминало Сферу… Только в каждой комнате жила бы целая семья, а тут весь дом – для нас. Мы не знали, как могло быть по-другому, а следовательно, нас все здесь устраивало.

Хотя детская пробуждала во мне бурю эмоций – такого я прежде не видела. Судя по маминым словам, отсюда забрали только занавески и небольшой столик, который папа на время поставил туда, пока в спальне делали ремонт. Все остальное казалось сценой из прошлого, куда было стыдно подглядывать, но очень тянуло.

Сказать, что нам здесь было невероятно комфортно и уютно, было бы неправильным. Мы, без сомнений, привыкли к дому и уже считали его своим, но что-то было все равно не так. Все говорило о том, что кто-то здесь бывал… причем с определенной периодичностью. Следовательно, постоянно озираясь по сторонам и прислушиваясь к любому шороху, мы не могли почувствовать себя в безопасности на сто процентов.

Днем мы иногда выходили на улицу и обходили ближайшие деревья. Мама не прекращала попытки найти следы от машины, которая как-то сюда должна была проехать. Но единственные следы от колес были нашими, пока мы их не замаскировали.

Машину мы отогнали подальше в лес, чтобы она не светилась рядом с домом, – это была идея Дэйтона. В случае угрозы, если бы пришлось убегать из дома, то джип мог стать нашим спасением.

Воплотив все, что придумали мама с братом, мы немного успокоились. Прошло две недели после нападения мутанта, и мы сделали все, чтобы укрепить дом и обезопасить себя.

Жизнь приобрела какую-то насыщенность и смысл, что ли: мы регулярно мылись, чистили одежду, сытно питались. Дэйтон полностью выздоровел… По крайней мере, он перестал кашлять и чувствовал себя отлично, но таблетки продолжал принимать. И никаких существ замечено не было, что не могло не радовать.

Лес жил своей жизнью, и она меня вдохновляла. Я любила выходить с мамой или Дэйтоном на улицу просто так, даже если мне не надо было. Впитывая воздух, запахи и цвета незнакомой природы, сложно было представить, что раньше я обходилась без нее.

Было начало лета, и, кажется, прекрасней поры для леса не существовало. В Сфере жизнь не могла похвастаться таким разнообразием. Там всегда было прохладно, сыро, и мы не вылезали из теплой одежды, а здесь хотелось дышать лесной свежестью и смотреть на солнце.

Не сразу, но я стала чувствовать себя спокойно среди деревьев, хотя изначально за каждым из них мне мерещился мутант. Но время шло, и мы втроем привыкли. Негласно склонялись к тому, что бывший житель лесного домика умер и больше не вернется сюда. Такая теория казалась реальней всего, так как никто из нас не мог придумать, где этот человек ходил и что делал, если не жил в устроенном для него доме. Поэтому я с облегчением в нее поверила.

* * *

Мы жили здесь уже более трех недель. Несмотря на то, что еды хватило бы еще на пару, уже начались разговоры о предстоящем поиске пропитания. Решили, что в первую очередь посетим Чарльтон, так как мама знала его как свои пять пальцев.

Она была уверена, что разграбить абсолютно весь город люди не могли. Учитывая, что до образования Сферы народу в Чарльтоне и так было очень мало, то после ее появления стало еще меньше. Когда появились сообщения по всем частотам радио – единственном источнике связи, который сохранился на тот период, – что всех выживших ждут в новом и безопасном городе, Сфере, то люди стали приходить туда отовсюду. Таким образом, за полгода в Сфере собралось шестьсот тысяч человек, которым раздавали еду, одежду, предоставляли комнаты и работу.

Родителям повезло, что Сфера находилась недалеко от Чарльтона, иначе с маленьким ребенком на руках им было бы невероятно тяжело до нее добраться.