Парень посмотрел на меня и нахмурился. Либо я сошла с ума, либо его действительно расстроили мои слезы. Лицо стало напряженным и, кажется, самым искренним с момента взятия нас в заложники. Но оно сразу же разгладилось и вернулось к прежней маске безразличия.

– Не отпущу, малышка. Но пока вам нужно просто объяснить, какого хрена вы сюда пришли и что хотите здесь найти.

– Это единственное место, которое мы знали кроме Сферы, – ответил Дэйтон. – Мы дошли до нашего дома, нашли еду и одежду и решили остаться здесь… Чтобы жить!

– С этим понятно. А куда сейчас направлялись? Вы не отходили от дома дальше чем на десять метров в течение двух дней, а сегодня вдруг куда-то помчались… Куда?

– На вылазку.

– Куда? Конкретнее.

– В Чарльтон, – проскулила я, потому что мне не хотелось, чтобы он повышал голос на брата.

– Спасибо, малышка Алексия! Видимо, беседа сложится эффективнее, если я буду говорить с тобой. – И он передвинулся ближе ко мне на шаг, вызвав тем самым грозное рычание Дэйтона.

– Сколько вы здесь находитесь? – спросил меня главный, наклонив голову ниже, чтобы поймать мой взгляд.

– Почти месяц… – заикаясь, ответила я.

– Машину в лес отогнали, стало быть, чтобы сбежать в опасный момент?

Не знаю, почему меня это удивило, ведь было очевидно, что они серьезно подготовленные следопыты. Конечно же, они обо всем знали, все проверили и обошли.

Как ни странно, чем безысходнее становилось наше положение, тем равнодушнее я себя ощущала. Откуда-то я точно знала, что они нас убьют, так что терять уже было нечего.

– Что ты с нами сделаешь? – спросила я, набравшись смелости.

Парень изучал меня, потирая подбородок дулом пистолета. Глаза переливались такой холодной синевой, что казалось странным, как все деревья вокруг не заледенели. Я не сдавалась и не разрывала зрительный контакт, но парень ничего не говорил.

– Ты нас убьешь? – снова попыталась я.

Он не моргнул, не ответил и не отвел глаз.

Моя уверенность начала испаряться, как только я вспомнила слова одного из чужаков. Все теперь встало на свои места: почему мы еще живы, почему он не отвечал на вопросы. Он решил оставить нас в живых, чтобы поиздеваться надо мной и над мамой… «позабавиться», как сказал тот, другой.

Вся моя смелость бесследно улетучилась, а на ее место пришло отчаяние. Чувство собственной беспомощности разрывало изнутри. Сложно представить, что сейчас испытывал Дэйтон, если его посетили те же мысли. Он скорее умрет, чем даст нас в обиду.

– Ты… – Несмотря на дрожащий голос, я пыталась задать вопрос. – Ты собираешься… – Я даже договорить не смогла, когда парень отчего-то напрягся, а лицо его приобрело озабоченный вид. – Ты хочешь… что-то сделать… со мной?

Слезы покатились по щекам, но мне было все равно. Пусть я выглядела беспомощной и слабой, но страшнее изнасилования ничего не могла представить. Уж лучше умереть!

Парень удивленно поднял бровь, но сразу нахмурился: его что-то взбесило, и он не стал скрывать это. Покачав головой, он спросил:

– Думаешь, я собираюсь насиловать тебя?

Дэйтон наклонился вперед, но парень резко наставил пистолет ему прямо в грудь, и брат замер.

– Ты хороший брат, Дэйтон, – сухо сказал главарь. – Но не переборщи. Как бы беды не вышло…

Дэйтон медленно вернулся в прежнее положение, но было ясно, что его разрывает от ярости.

– Малышка Алексия, – этот урод обратился ко мне, – я не насильник.

Кажется, меня слишком рано накрыло осязаемой волной облегчения, но я хотела верить в эти слова. Они, как спасающие нити, протянулись ко мне… и, вероятно, к Дэйтону тоже.

– Я не говорю, что не хочу тебя, – улыбнулся главный, а брат снова вскипел, на что парень не обратил никакого внимания, да и его пистолет все еще был направлен на Дэйтона. – Ты красивая, Алексия, но такие вещи я не беру без разрешения. Я подожду, когда ты сама меня попросишь.

От страха уже не осталось и следа, на смену ему пришло злостное возмущение.

– Пошел ты, урод! Я никогда…

Не успела я закончить свою гневную тираду, как говнюк искренне рассмеялся, а Дэйтон схватил меня за руку. Видимо, боялся, что наброшусь на него и выцарапаю глаза, и испугался, что я действительно это сделаю. Я задыхалась от возмущения, но это состояние было лучше беспросветного ужаса, который окружал меня последние двадцать минут. Будь моя воля, я бы собственноручно придушила ублюдка!

Все это время ни мама, ни Рич не двигались. У мамы только тряслись руки, а вот стрелок точно превратился в статую, не меняя позы.

Главарь поднялся, все еще посмеиваясь, отряхнул колено, заправил оба пистолета под майку и сказал:

– Встаешь сначала ты, Алексия. Я свяжу тебе руки. Потом Дэйтон, следом Норин. Рич, держи всех на мушке. Если что учудят, убей мамочку.

– Окей, – ответил Рич, голос которого оказался тихим, спокойным и совсем не соответствовал образу профессионального убийцы.