Я пронзил взглядом хрустальный потолок, наполовину ожидая увидеть падающую на нас луну. Вместо этого зрелый Молтенмау разрезал облака, пролетая почти вплотную — достаточно близко, чтобы задеть одну из покрытых рунами арок из белого камня, опоясывающих Цитадель.

. Это лишало Создателей возможности слышать всех, кто внизу, за исключением членов Тройного Совета, чьи брови украшали диадемы, до жути похожие на ту, что носит Кизари.

Ту, которую носила Эллюин…. пока роды жестоко не отняли ее, лишив Кизари шанса узнать мать. Полюбить ее.

От этой мысли сердце сжалось так сильно, что стало больно.

— Тишина! — пророкотал Гранд-канцлер, заставляя толпу умолкнуть.

Роан выпрямился, сдвинув брови. В его ярко-зеленых глазах мелькнула надежда, когда он посмотрел на членов совета.

— Алхимик. Поскольку твои прочные ментальные стены делают наши песни истины бесполезными для отделения фактов от вымысла, ты ставишь нас в затруднительное положение. Ты хочешь, чтобы мы поверили в твою нелепую историю, однако остается фактом: тебя нашли в палате после того, как ты преодолел цепь рун, высеченных здесь эоны назад, чтобы защищать Книгу Пустоты.

Гранд-канцлер указал на других членов совета, поводя широкими рукавами.

— Мы единогласно считаем, что ты мог использовать одну из своих запрещенных техник Руни, чтобы спрятать книгу, и что она до сих пор находится у тебя.

— Это, блядь, притянуто за уши, — пробормотал Пирок.

Роан откинул голову, нахмурившись, и меня пронзило предчувствие беды. Он может быть непревзойденным в создании ментальной пустоты, но его лицо выдает каждую эмоцию. И я видел этот взгляд раньше.

Когда он искренне озадачен чьей-то невообразимой тупостью.

— С величайшим уважением… — Он выставил вперед руки, показывая кандалы — железо, испещренное рунической вязью. — Учитывая, сколько побоев я перенес, будучи брошенным в подземелье Цитадели, я бы воспользовался книгой, чтобы найти способ освободиться отэтого .

Я вздохнул. Остальные ахнули, а зал взорвался ревом и возмущенным скрежетом зубов.

— Освободиться?

— Идет против Совета?

— Он что, ждал, что с ним будут нянчиться после того, как поймали на краже нашего самого священного артефакта?

Гранд-канцлер взмахом руки призвал толпу к порядку.

— Для протокола: какова была причина твоего проникновения в палату?

Роан нахмурился:

— Уверен, причина вполне очевидна, учитывая мои многочисленные письменные запросы на ознакомление с непроявленными страницами Книги Пустоты.

— А-а, да. — Гранд-канцлер поднял с подставки рядом с собой сплющенного жаворонка — Мы получили твои настойчивые запросы. Но наш отказ был продиктован тем, что — говоря проще — любые непроявленные страницы были повреждены еще до того, как книгу нашли и поместили на хранение. А следовательно, они нечитаемы.

Роан скривил губы и переступил с ноги на ногу. Достаточно заметно, чтобы я понял: он пытается отвлечься от очередной конспирологической вспышки — его взгляд метался от одного канцлера к другому.

Не делай этого.

Не делай этого.

Не…

— В таком случае, конечно, не было никаких проблем с тем, чтобы дать мне посмотреть их, как я и просил, — ответил он, и я едва не выдохнул с облегчением. — Если, конечно, совет Трех не утаивает знания?

Черт.

— Богохульство! — Гранд-канцлер сжал руки в кулаки. — Мы бы никогда.

— Тогда как насчет этого? — Роан посмотрел в небо, подняв бровь — очень выразительный взгляд в сторону каменных арок, оседлавших Цитадель. Он пожал плечами. — Я стараюсь не верить всему, что срывается с губ вайфа, но, по-видимому, на этих арках появились новые невидимые руны, которые защищают это место от падения лун.

Зал ахнул, а я нахмурился.

Это что-то новенькое…

Гранд-канцлер побледнел, а мои брови поползли вверх, когда толпа разразилась потоком шепота.

Черт… Это правда.

Пирок наклонился ко мне:

— Дело дрянь.

У многих в этом зале есть семьи за воротами. Они разнесут этот слух. И как только весть о грядущем падении лун распространится, люди хлынут к Цитадели в надежде найти убежище за ее толстыми, переплетенными железом стенами. Будут бунты. Смерти. И во всем обвинят Роана.

Его будут охотиться до конца его дней… если он переживет суд. Что становится все менее вероятным с каждым словом, слетающим с его социально неадаптированного рта.

Еще один взмах руки канцлера заставил толпу замолчать. Его верхняя губа дрожала, когда он посмотрел на покрасневшего Сплетника Разума, который теперь плакал кровавыми слезами.

— Ты хоть немного продвинулся в том, чтобы взломать его ментальную пустоту?

Сплетник Разума пробормотал невнятное «нет», а затем повалился набок, свалившись со стула на пол.

Гранд-канцлер вздохнул:

— Тогда мы должны инициировать расследование с королем Кааном Вейгером чтобы установить, причастен ли он к этому злонамеренному акту.

Эти слова ударили меня под дых, как тяжелый кулак.