Он знает.

Он узнал о Каане и Эллюин

Знает ли он о Кизари?О том, что она не его?

Земля дрожит, все сильнее.

— Но сначала — прощальный подарок. — Он прячет мешочек в карман и наклоняется ближе, нахмурившись, когда разглядывает меня. — Я помогу тебе заполнить пробелы с помощью этого трюка, который я пытался отточить…

Он хлопает в ладоши прямо у моих ушей.

Я дергаюсь, несмотря на то что насквозь пронзена, пытаясь отдернуть голову, чтобы избежать зрительного контакта.

— Замри, — рычит он, дергая меня прямо, и пальцами раздвигает мои веки. — Я не мастер в этом. Одно неверное движение — и я могу задеть что-то важное, а это испортит весь сюрприз.

Я кричу. Не от боли из-за ран, а от того, как мучительно он вламывается в мой разум, словно тупое копье.

Его зрачки расширяются, мое тело обмякает. Мир теряет краски, оставляя только два жирных черных диска, в которые я проваливаюсь, смутно осознавая, как рушатся мои ментальные стены — те, что вечно стояли на страже самых важных частей меня.

Мои внутренности норовят вывернуться наизнанку, когда он пронзает мысли о дневнике. О Каане. Кизари.

Эллюин.

Вместо этого он фокусируется на темном углу, который я даже не замечала, пока он не ткнул туда. Жестоко. Будто пытаясь прикончить нечто, чьи очертания он не может до конца разглядеть.

Раздается болезненный щелчок, словно он только что прорвал какую-то мембрану.

Я ахаю, содрогаясь, когда поток яростного бремени вырывается наружу и сжигает меня изнутри, словно едкий поток яда, заполняя уголки и закоулки, которые я игнорировала более сотни фаз.

Отбрасывая меня…назад .

— Теперь ты помнишь? — спрашивает Тайрот, его голос звучит как скрежет, пока я…

Я стою на коленях в кабинете Паха. Его юная мискунн приселана край стола, с кандалами на тонкой шее. Раскаяние мерцает в больших серебряных глазах существа, когда Пах хлопает моим браслетом по столу, заставляя Хуло вздрогнуть.

Но он смотрит именно на меня. Обращается ко мне.

— Тайроту отказали в паре, так что это единственный выход. Это произойдет так или иначе, но мискунн предсказала гибель мира, если Неваны умрут от чьей-либо руки, кроме твоей.

Мне требуется время, чтобы осознать, что он говорит правду. Чтобы его слова дошли до меня.

Чтобы началась дрожь.

— Нет, — говорю я тихо, под подавляющей аурой Паха. Мой язык деревенеет, как и позвоночник. — Нет, ты чертов монстр. Я лучше умру!

Я вскакиваю и пытаюсь выйти из комнаты, но меня хватает и прижимает к полу брат, которого я ненавижу; тот, кто ненавидит меня не меньше, чем я его.

Я бьюсь, лягаюсь, кричу. Вижу, как вводят Руни, сердце колотится, когда я узнаю короткие белые волосы Миор, еешироко раскрытые глаза, доброе лицо. Такое же доброе, как у ее паха. Но…

Исполненное боли.

Что может означать лишь одно.

Я всхлипываю. Качаю головой. Пытаюсь отползти, но хватка Тайрота становится такой крепкой, что я чувствую назревающие синяки на плечах.

Моя подруга детства преклоняет колени передо мной. Ее коричневая кожа так контрастирует с белой робой, сбившейся на хрупкой фигуре; золотая пуговицаMindweft (сплетение разумов) гордо красуется у основания горла.

Несмотря на сочувствие в глазах Миор, я слишком хорошо чувствую напряжение на ее лице. То, как она дрожит не меньше меня.

Я дергаюсь против твердой хватки Тайрота. Получаю сапогом по ребрам, почти не чувствуя боли, мои следующие слова сдавлены рыданием. — Пожалуйста… не делай этого, Миор. Пожалуйста…

— У меня нет выбора. — Слеза скатывается по ее щеке, вторя моим собственным. — Я буду бережной, обещаю. — Затем мягкая улыбка: — Я бы никогда не причинила тебе вреда.

Мое лицо искажается, вся борьба покидает тело, когда Миор кладет руки на мои щеки. Ее подбородок дрожит, и в ее прекрасных глазах я вижу, как разбивается ее сердце.

— Прости меня, Вейя …

Я проваливаюсь в эти голубые омуты с золотистыми ободками, частицы меня осыпаются, словно перья, сорванные ветром.

Сострадание пролетает мимо — исчезло. Эмпатия уходит следом… Грусть… Мораль. Я падаю, пока не становлюсь скелетом стоического подчинения, связанным лишь нитью мыслей.

Миор уходит, слезы на ее щеках, которые я не могу понять. Пах опускается на колени на ее место и берет мое лицо в ладони, глядя на меня суровыми глазами, которые раньше причиняли боль.

— Теперь, дочь моя. Что ты должна сделать?

Мой ответ следует незамедлительно. — Я должна отправиться в Аритию и отравить семью Неванов.

— Кроме? — рычит Тайрот, впиваясь в меня горящим взглядом.

Я моргаю. Думаю.

— Эллюин Рейв Неван. Эллюин должна жить.

Я слышу, как всхлипываю, когда я…

Я…

путешествую по равнинам, во тьму. Через тайный вход в стене, окружающей Аритию.