Слякоть барабанит по моему капюшону, пока мы пробираемся через внешние районы Ботайма, следуя тем самым тайным путем, который я разведала еще до прибытия Рекка.

Этот город не похож ни на один из тех, где я бывала раньше. Он линеен лишь отчасти, напоминая нацарапанный лабиринт, прорытый в камне песочного цвета. Будто Булдер схватил охапку разнокалиберных древесных стволов и протащил их сквозь землю, прежде чем та застыла.

Некоторые проходы широки, как Канава в Горе, другие — совсем как этот: узкие безрамные переулки, срезающие путь между главными улицами. Они настолько тесные, что Утрису приходится идти боком, чтобы не застрять плечами.

Я останавливаюсь, чтобы заглянуть обратно в тонкую расщелину, и откидываю капюшон, позволяя слякоти коснуться кожи.

— Все нормально?

— Знаешь, — цедит Утрис, протискиваясь вперед, — он не выглядел таким уж огромным, но я искренне благодарен, что большая его часть осталась лежать на полу в «Бархатных объятиях»

Я бы поклонилась, но едва ли могу присвоить эту заслугу себе.

Мимо проносится птица-свиток — неестественно быстро. Я прослеживаю ее путь взглядом. За ней — еще одна.

Еще одна.

И еще.

Я хмурюсь, слушая далекий рев молтенмау, и холодная тяжесть внутри меня смещается, устраиваясь поудобнее.

— Держись ближе, — бормочу я, снова накидывая капюшон.

Утрис кряхтит, когда я проскальзываю за поворот у самого выхода из переулка. Я замираю, вглядываясь в главную улицу: высокие стены с прорехами окон, ржавые цепи, натянутые от края до края, прогибаются под тяжестью виноградных лоз.

Улица запружена порхающими птицами-свитками и потоком испуганных нуллов, спешащих в одну сторону. К Цитадели.

Некоторые сжимают свернутые свитки, другие прижимают к себе малышей — на бедре, на спине или груди к груди. Большинство несут мешки, набитые пожитками. Это тихая, суетливая толпа; люди то и дело бросают опасливые взгляды по сторонам, стараясь не выпустить из рук близких. Страх сочится из их широко раскрытых глаз и напряженных лиц.

— Стало хуже, — бормочет Утрис позади меня.

— В каком смысле?

— По дороге в Вельветовый Сног я видел лишь нескольких спешащих людей. А птиц-свитков сегодня куда больше обычного. Какие бы новости ни появились, они разлетаются быстро.

Холод ужаса вонзает когти мне в душу.

Я выхватываю птицу-свиток из воздуха. Бедняга бьется, рассекая мне пальцы бумажными краями, пока я не расплющиваю ее на ладони.

— Прости, малыш, — бормочу я, пробегая глазами по тексту. — Времена отчаянные…

Сестра, ужасные новости.

Предсказано падение нескольких лун, причем некоторые из них — прямо над Ботаймом. Часть города может превратиться в руины.

Брат Рикота (который сегодня писал протокол на суде) считает, что на арках появились новые руны, которые каким-то образом защищают Цитадель. Если слух правдив, я уверен, что Тройной Совет откроет ворота для части горожан. Нам нужно оказаться в начале очереди.

Поскольку дед был с синей бусиной, надеюсь, нас с девочками пропустят, ведь они еще не отмечены знаком или бусиной. То же самое касается и твоего нерожденного.

Мне велели держать это в секрете, но я не вынесу мысли, что могу потерять вас всех.

Пожалуйста, приходи.

Г.

Мое сердце падает, взгляд устремляется в небо, к множеству лун. В основном это Молтенмау, но есть и несколько Мунплюмов и Саберсайтов. Ода великой битве, произошедшей здесь много фаз назад.

Я вздыхаю, сворачивая свиток обратно. Не вижу смысла хранить секрет, если его знают уже все.

— Луна падает. Точнее, несколько.

— Что?

— Король сказал мне об этом раньше. До этого еще пятнадцать циклов, но не все в курсе.

Очевидно.

— Создатели…

Я выпускаю птицу, и она возвращается на свой путь.

— Говорят, на арках есть новые руны, которые защищают от них.

С трудом верится. Если бы Тройной Совет извлек подобные знания из Книги Пустоты, они бы уже поделились этим. Если только они не кривее ветки плачущей виспы.

Я подаюсь вперед, глядя вдоль улицы на те самые арки. Они выпирают из высоких белых стен, окружающих центр города, и запирают в клетку сотни огромных башен, похожих на сросшиеся зубы дракона, устремленные ввысь. Над ними с грохотом кружат яркие Молтенмау, а на их крыльях восседают стражники в белых доспехах, внимательно наблюдая за улицами вокруг Цитадели.

— Наверное, поэтому все так рвутся туда.

— Но под ними не хватит места для населения города. Даже близко.

— Нет. И к воротам хлынут не только жители Ботайма, если эта новость выпорхнет за пределы города.

А она выпорхнет.