Пирок выругался, а я постарался убедиться, что стена, которую я возвел внутри нашего с Райган общего сердечного пространства, крепка и не подпускает его даже близко. Меньше всего мне нужно, чтобы он почувствовал опасность и ворвался в Ботайм.

— Повестка будет отправлена немедленно. Отказ от исполнения будет расценен как признание вины. Торговые лицензии будут аннулированы, а благосклонность Тройного Совета растает.

Роан окончательно лишился красок на и без того бледном лице. Он открыл рот, чтобы ответить, но после нескольких шепотов Гранд-канцлера по залу пронесся вихрь.

Роан упал на колени, хватаясь за горло, сухожилия натянулись.

Пирок с рычанием бросился вперед. Я придержал его за руку.

— Не надо, — прорычал я себе под нос. — Мы не поможем, если выдадим себя.

Гранд-канцлер встал, насмешливо глядя на Роана сверху вниз.

— По обвинению в государственной измене, учитывая твое намерение внести раскол в Совет и свергнуть нас с наших тронов, мы, Тройной Совет, признаем тебя…

Все члены совета подняли руки:

—Виновным !

— По обвинению во взломе палаты с целью кражи Книги Пустоты мы, Тройной Совет, признаем тебя…

—Виновным !

— По обвинению в препятствовании правосудию путем сокрытия важной информации в своем разуме мы, совет Трех признаем тебя…

—Виновным !

Создатели.

— Роан Ду Алак из пекла, — проревел Гранд-канцлер, произнося фальшивое имя, которое тот носил большую часть жизни, — теперь ты будешь лишен своих наград. Стражи!

Десять стражей с двойными бусинами выскользнули из стен, их белые глаза были устремлены на задыхающегося Роана. Они окружили его и сорвали пуговицы, выдирая их с мясом.

— Два из трех твоих преступлений караются смертью, — продолжил Гранд-канцлер, вонзив ледяной клинок прямо мне в сердце. — А за другое последует наказание огненным бичеванием.

Пирок покачнулся. Только моя крепкая хватка за его руку удержала его от падения.

Гранд-канцлер щелкнул крышкой своего приспособления, и между его пальцев заструилась огненная лента.

Мантию Роана разорвали в клочья, звук трескающейся ткани громко прозвучал в внезапной тишине.

— Не смотри, — прорычал я, когда обнажилась костлявая спина Роана. Когда Гранд-канцлер хлестнул той огненной лентой по его бледной коже. Пирок не послушался, дрожа в моей железной хватке.

Огонь встретился с плотью — раз.

Еще раз.

Тело Роана сгибалось под каждым жгучим ударом.

Запах горелой кожи ударил в нос, горло сдавило от воспоминаний, как Пах подвергал меня такому же жгучему наказанию, крича, чтобы я перестал плакать и взял контроль над чертовым пламенем, пока он превращал меня в месиво.

Я заставил себя смотреть, хотя маленький мальчик внутри меня хотел сжаться и закричать. Хотя все остальное во мне рвалось спрыгнуть с яруса и размозжить череп Гранд-канцлера кулаком. Это принесло бы больше вреда, чем пользы, учитывая, что силы неравны.

Опустошен.

К тому времени, как последний удар растворился, вся спина Роана стала красной, черной и покрытой волдырями, а его тело дрожало, когда он искал холодного утешения на полу.

— Какое разочарование, — прошипел Гранд-канцлер, поправляя рукава дымящимися кончиками пальцев. — Стражи, очистите его, а затем скормите антам. Да помилуют Создатели твою душу.

Я с трудом удерживал Пирока на ногах, пока члены Тройного Совета уходили через выход, а большинство других людей оставались смотреть, как стражи отцепляют кандалы Роана от сцены. Они пнули его, когда он упал, а затем поволокли прочь. Он боролся за каждый вдох, его очки остались лежать на полу. Одинокий, среди кровавого пятна.

— Успею ли я дойти до внешнего входа в городское логово? — прохрипел Пирок, в чьем голосе сквозили застарелый страх и мощная ярость.

— Не уверен, сколько времени займет этот ритуал очищения. — Толпа начала редеть, просачиваясь через многочисленные арочные выходы, пока мы смотрели на пустую сцену. — У нас нет другого выбора, кроме как оставаться в Цитадели и следовать за ними.

Пирок резко повернулся ко мне:

— Но он политически подставил тебя. И Ожоги. Вероятно, еще и войну развязал.

— Это не было его целью.

Он пришел сюда с самыми лучшими намерениями — защитить мой народ от будущих падений лун. Теперь его приговорили к смерти. Если бы я уделил ему внимание, которого он заслуживал в тот день, вполне вероятно, что он не был бы сейчас обожженным, избитым и волочимым на смерть. Это моя вина.

Пирок смотрел на меня, не мигая, челюсти были сжаты.

Я позволил частицам пламени Райгана подняться внутри себя. Почувствовал, как тепло покалывает под кожей, согревая воздух. Почувствовал, как в моих глазах разгораются угли.

Пирок с шипением втянул воздух, вырвался из моей хватки и осушил флягу тремя глубокими глотками — его рука дрожала от едва сдерживаемой ярости.

— Ладно, — прошипел он сквозь зубы, затыкая пробку. — Похоже, сегодня мы все сдохнем.

Слякоть барабанит по моему капюшону, пока мы пробираемся через внешние...