Из мрака показался клюв птицы-феникса, всё ещё красный от крови Райгана. Я ожидал, что она рванёт вперёд и прикончит меня, но она смотрела не в мою сторону. Вместо этого её кроваво-красные глаза были устремлены на изувеченное тело у меня за спиной, а тихий скорбный клёкот прорезал тишину.

Я шатнулся в сторону, пока она тяжело тащилась мимо, открывая идеальный вид на её измельчённое и разорванное крыло, оставлявшее кровавый след на снегу.

С хриплым плачем, отзывавшимся эхом моей собственной агонии, чудовище рухнуло подле Аркина, и кончик её клюва уткнулся ему в грудь.

Оно содрогнулось.

Трещащие, щелкающие звуки исказили тишину, когда оно начало уменьшаться: когти втягивались в ступни, крылья увядали в изящные руки, прижатые друг к другу. Его тело уплотнялось в отдельных местах, перья таяли, превращаясь в изгибы бледной, обнажённой кожи, а клюв отступал, формируя утончённое лицо.

Я не мог взять в толк, что за грациозная фейри лежит, свернувшись калачиком, подле моего убитого брата вместо птицы-феникса, уткнувшись головой ему в грудь, на подушке из пролитых красных волос… гадая, не потерял ли я больше крови, чем думал. Не мерещится ли мне всё это.

Только так это можно было объяснить.

Она издала булькающий выдох и навек замерла с моим мечом, торчащим из её спины—

Застонав, я повернулся. И спотыкаясь, побрел по кровавому следу, который она оставила.

— Ruif, Райган. — Тьма сгущалась на краю моего зрения, подступая всё ближе. Угрожая смыканием. — RUIF…

Грохочущий выдох донесся до меня. Едва не разорвал мою грудь.

Я побежал, неверно ступая по окровавленному снегу и смогу на ногах, которые едва чувствовал. Подошёл к краю кратера, из которого, судя по окровавленным выбоинам на крутом ледяном склоне, птица-феникс, должно быть, выбралась.

Это был мучительный спуск в эту чашу; часть кожи содралась с моих рук, когда мне пришлось съехать по большей части склона, пока ландшафт снова не выровнялся. Я вскочил на ноги и рванул вперёд сквозь пыльный мрак. Из моего горла вырвался исполненный боли всхлип, когда холм из зазубренной тьмы начал обретать форму, возвышаясь над грудой светящихся осколков лун.

Шаткой поступью огибая скомканное крыло Райгана, я двинулся к его правой лапе — вытянутой, с чешуей, покрывшейся инеем.

Словно он был изваян изо льда.

Я застонал, подходя к той стороне его лица, которую клевали; его глаза больше не было. Всё, что осталось, — измочаленная пустота, сочившаяся кровью на снег.

Упав на колени, я прижал ладони к его челюсти и посмотрел вверх, на его оставшийся глаз, прямо в его умирающую душу. Он издал долгий выдох облегчения, который выпотрошил меня изнутри.

Я открылся Создателям, сделал хриплый вдох и выкрикнул поток отчаянных просьб. Но в ответ пришла лишь тишина. Словно они были слишком раздавлены скорбью по своему израненному миру, чтобы слушать.

Я снова прошипел Игносу:

— Vaugh—aith ish-áth, Игнос. VISH AITH.

В последующей тишине холод вонзился ещё глубже. Тысяча его ледяных мечей нацелилась на моего дракона, пробиваясь сквозь его чешую.

Обратившись внутрь себя, я посмел взглянуть на его оставшийся уголёк, едва мерцавший жизнью. Моя собственная сторона была озарена лишь единственным пламенем, которое он мне подарил; тем, что связало нас вместе и сохраняло мне жизнь в то время, когда моё сердце сдалось.

Без колебаний я поднял пламя, что связывало нас, и его жидкие раскалённые корни натянулись.

— Ew tua zin-ath—ooshá.

Ты всё ещё можешь выжить.

Я собрался передать его обратно и разорвать нашу связь навсегда. Дать ему достаточно энергии, чтобы переместиться туда, где тепло. Возможно, к одному из свежих мест падения лун—

Он передал мне воспоминание. Видение меня, испачканного кровью, цепляющегося за птицу-феникса, пока мы кувыркались сквозь враждующий смог. Как он умолял меня отпустить и спастись, только чтобы я отказался, выкрикивая: «Aburr—ath tuíl, Райган».

Мы в этом вместе.

Затем он впечатал чешуйчатую стену между нами, заблокировав меня.

Почувствовать, как его челюсть сомкнулась на мне, было бы не так больно.

— Ruif!

Мольба захлебнулась новой порцией крови.

Я покачнулся.

С оглушительным стоном Райган зачерпнул меня своей лапой. И только оказавшись оторванным от земли, я осознал, что у меня больше не осталось ничего, что могло бы удерживать меня на ногах.

Что моё тело тоже отказывает.

Я расслабился в его лапе, позволяя мышцам обмякнуть впервые с тех пор, как Рейв спала рядом во время нашего путешествия по Подгородью. До того, как всё изменилось.

— Lukith át—utun ath tah—tuíl, Райган. Ruif.

Полетели в небо вместе. Пожалуйста.

Вместо того чтобы расправить крылья, он прижал меня к своей груди. Настоятельно и так близко, что я оказался прижат к его холодным чешуйкам, а медленный, редкий глухой удар его сердца молотил рядом со мной.