Я склонила голову в тихой благодарности, но не дала этому мгновению затянуться, боясь, что если задержусь, он передумает, решит, что я недостойна, и сбросит меня с горы.

Мой шаг вперёд был мгновенным — сквозь него.

Прямо в объятия Кизари.

Она ахнула, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на меня. Поразительные синие глаза, которые подхватили моё сердце и приютили его, выжав из моего горла сдавленный стон.

Она перестала петь. Перестала дышать.

Не успела даже моргнуть, как Каэлис втянулся обратно внутрь камня, уничтожив странный шум и оставив нас замурованными в леденящей тишине, которая напугала меня до глубины души. Несмотря на это, я держала её всем своим существом, уперев одну ладонь между её лопаток, а другой касаясь её лица — исцелённого.

Здорового.

Живого.

— Ты здесь, — задохнулась она, всматриваясь в мои глаза с такой яростной надеждой, что я была уверена: она ищет в них что-то конкретное, вот только если бы я знала, что именно. Если бы я знала её привычки и повадки — хоть что-то о ней. — Ты пришла.

Я открыла рот и закрыла его. Изо всех сил пытаясь найти правильные слова для этой прекрасной, взрослой женщины, которая смотрела на меня так, словно я сотворила этот мир рука об руку с Создателями.

Но я этого не делала.

Всё, что она получила от меня, — это жаворонок, передавший ей приказ держаться, когда я была нужна ей больше всего на свете.

Я посмотрела на мальмр Каана, всё ещё висевший на её шее, сглотнула и снова подняла взгляд. Не сумев придумать ничего более нежного, я решила довериться холодной, болезненной правде… потому что она не дитя, от которого нужно скрывать вещи, маскируя уродливую реальность красивыми словами. Она взрослая, а мы всё пропустили.

Мы пропустили абсолютно всё.

— Я жалею, что не пришла раньше, — прошептала я, проводя большим пальцем по её брови точно так же, как, я была уверена, делала когда-то давно.

Её глаза расширились, прослеживая движение моей руки. Кроме этого, она оставалась неподвижной. Настолько замершей, что я поймала себя на мысли, не забыла ли она, как дышать. Моя догадка подтвердилась, когда её глаза закатились, и она упала в обморок, обмякая.

Но я поймала её.

Возможно, впервые с тех пор, как я привела её в этот мир более сотни фаз назад… Я поймала её.

Мои внутренности наконец перестали судорожно сокращаться.

Харкая кровью и желчью на снег, я осознал, что мир уже какое-то время не содрогается…

Неужели луны перестали падать?

Я поднял голову, прищурился сквозь мрак смога, заставляя лёгкие делать короткие, хриплые вдохи, которые лишь сильнее их забивали. Лающий кашель угрожал распороть меня изнутри, отозвавшись болью в двух колотых ранах, игнорировать которые стало просто невозможно.

Проверять их не было никакого смысла. Я был уверен, что лёгкость в голове вызвана вовсе не тем скудным пропитанием, что доставалось нам с момента пленения, а непрерывной утечкой крови, сочившейся из моих промокших повязок. Словно раны удерживали моё дыхание как могли, пока моя работа не была завершена.

И я был благодарен за это.

Избегая взгляда на окровавленный изгиб изуродованного рта Аркина и его помутневшие, незрячие глаза, я оторвал полосу от его плаща и обвязал ею нижнюю часть лица, чтобы пыльное загрязнение не забивало лёгкие. Всё это время большая часть моего сознания находилась внутри, бережно лелея оставшийся уголёк Райгана. Дуя на него. Умоляя его вспыхнуть. Но как бы я ни старался, он продолжал угасать.

Моя потребность быть с ним взорвалась изнутри, наполнив меня силой, необходимой для того, чтобы подняться и выкрикнуть слово, озирая окружающий мрак:

— Райган!

Его уголёк потерял ещё немного своего блеска—

Паника охватила меня, когда я резко повернулся, ища хоть какой-то знак, в каком направлении смотреть. Хоть что-нибудь.

— Райган!

Очередной раздирающий грудь кашель едва не лишил меня сил, но вся боль мира блёкла перед осознанием того, что мой дракон умирает. Он умирает, а меня нет рядом, чтобы сказать ему, что всё в порядке, что он может устремиться в небо.

Оставить меня.

Потому что он не сделает этого; не сделает без меня рядом, подталкивающего его. Он умрёт один в леденящей тьме, отданный на терзание хищникам. Его кровь уйдет в землю, окаменеет, и в конце концов её заберут жадные люди; за его ценные чешуйки и бивни будут драться, пока не останутся одни лишь кости… навсегда затерянные в снегу.

Я выбрал направление и споткнулся, сделав шаг вперёд, грудь судорожно вздымалась.

— Райган!

Что-то начало вырисовываться впереди, проступая сквозь мрак и заставляя моё дыхание прерваться. Но всякая надежда рухнула, когда я увидел, что существо слишком мало, чтобы быть Райганом; оно хромало, используя левое крыло вместо передней лапы.

Я замер.