Я продвинулась дальше по насесту, проводя пальцами по её морозной коже, ощущая, как под ними скользят тонкие складки. Когда кожа перешла в шелковистые нити на кончике хвоста, я прижала серебряный осколок ближе к сердцу, с трудом пытаясь сглотнуть. И ещё сильнее затаила дыхание, когда её хвост слегка приподнялся, и шелковые нити сомкнулись вокруг моего тела, точно в свободном объятии, — это движение было медленным и нежным, раскалывавшим меня пополам.

Её крыло сжалось, подтягиваясь, и моё горло перехватило, когда на виду показались её бледные ресницы, а затем — подёрнутые искристым блеском сферы, настолько бездонные, что я почувствовала, будто падаю. Не понимая, почему именно я ожидала увидеть их молочно-белыми.

Слепыми.

И испытав такое мучительное облегчение от того, что они были не такими.

Слишком много чувств боролись за первенство, пока я впитывала её образ жадными взмахами глаз. Она составляла две трети от размера Райгана, излучая древнее угасание, словно её душа была закалена самими веками.

Или, возможно, из-за слишком великих потерь.

Я положила свободную ладонь между её щелевидными ноздрями. Ровно на то самое место, на которое, как я верю, прикладывала голову, когда мы вместе парили в небе. Её веки затрепетали в тот миг, когда я прикоснулась к ней, а глаза смягчились от чувства, похожего на облегчение. Похожее ощущение отозвалось во мне, будто целая гора свалилась с моих рёбер.

Слатра наклонила голову, подставляя боковую часть лица. Прося почесать, как мне показалось.

Моя улыбка расцвела мгновенно; пальцы поднялись, сплетаясь вокруг её длинных усов, вонзаясь в то место, откуда они прорастали из её скул, и глубоко массируя. Каким-то образом я знала её чувствительные точки — словно моя рука опережала меня на два шага.

Или, возможно, отставала на два шага.

Её глаза прикрылись в тихом удовольствии, и она издала переливчатый звук, который умиротворил что-то у меня внутри. Словно сгладил дыбом стоящую холку, торчавшую дыбом долгие фазы.

Меня поразило, как легко я могла бы потерять себя здесь, внизу. Как просто могло бы утечь время. Что со Слатра, в этом странном месте, настолько отрезанном от остального мира, я была наполнена глубоким чувством принадлежности, которое отчаянно пыталось пригвоздить меня к месту осознанием. Пыталось вновь подтвердить то, что сказал мне Каан после того, как показал ту большую, прекрасную серебряную луну, над воссозданием которой он так усердно трудился.

Словно слушая мои мысли, Слатра открыла глаза, и я была поражена тяжёлым намерением в её печальном взгляде. Моё сердце заколотилось, когда она шевельнулась, разворачиваясь и открывая мраморный, двухцветный камень в центре своего вогнутого гнезда:

Серебряный и чёрный.

Воспоминания нас обеих, слитые воедино.

Я изучила его издалека.

— Это… — Я посмотрела на Слатру, пока тишина застыла вместе с нами, а я пыталась протолкнуть подкативший к горлу ком глубже. — Это та причина, по которой мы всё пропустили? Причина, по которой я потеряла…

Слово застряло, задушив меня. Но я почувствовала его у себя в груди. Почувствовала, как оно лежит там, точно ледяная луна, застрявшая между рёбрами.

Тебя.

Слатра снова приблизила голову, и я почувствовала, как её мысли лучатся сквозь меня, точно тихий шепот, обращённый к моей душе. Что она никогда не была для меня потеряна. Что она со мной прямо сейчас.

Вместе.

Моё лицо готово было исказиться от боли.

— Всегда?

Её ответом было одинокое эхо, которое, казалось, длилось бесконечно.

Я кивнула, хотя мне хотелось кричать.

Биться в конвульсиях.

Плакать.

Убежать от этой боли и никогда не оглядываться назад.

Но я поклялась, что больше не буду этого делать. Что я покончила с тем, чтобы прятаться. Убегать от того, что ранит, и от тех, кого люблю.

Поклялась, что буду сильной во всём, что действительно имеет значение.

Я продвинулась глубже во вогнутое углубление, села, скрестив ноги, подле одинокого камня и положила осколок рядом с ним…

Подарок за подарок.

Слатра шевельнулась, скользя вокруг меня, чтобы принять форму уютного гнезда, подбираясь так близко, что я могла бы податься вперёд и прислониться головой к её морде.

Я удерживала её пристальный взгляд, черпая в нём силу, пока поднимала камень и прижимала его к своей груди — позволяя прошлому наполнить меня, точно глоток ледяной воды. Унося меня куда-то в холодное и тёмное место, в тело, слабое и пронизанное болью.

Я осознала совершенно внезапно, что Слатра показывает мне тот самый миг, когда я встретила свою дочь.

Миг, когда я привела Кизари в этот мир.

— Вот так, Ваше Величество. Ещё одно усилие—

Глубокий клёкот Слатры разрывает небо снаружи, подгоняя меня. Сквозь нашу общую связь та же настойчивость отзывается яростным рёвом.

Я подавляю крик, используя его как рычаг, чтобы потужиться, чувствуя, как моё тело растягивается, когда плечики дитя продвигаются вперёд. Всё остальное выходить гладко и с бурным приливом облегчения.