Резкий металлический звук доносится сверху.

Откуда-то по ту сторону того самого чёртова люка, через который Рейв строжайше запретила проходить.

Я слишком быстро вскакиваю на ноги для своего ещё не проснувшегося мозга, выхватываю вейл и начинаю осторожно подниматься по вырубленной в стене каменной лестнице.

Замираю прямо под люком.

Жду.

Прислушиваюсь.

Тинк… Тинь-тинь-тинь… ТИНК.ТИНК.ТИНК.

— Чёрт...

Я запускаю руку в волосы и бросаю взгляд вниз, на Гриффина.

Единственное условие Рейв было простым.

Ни при каких обстоятельствах не подниматься наверх.

Но что, если убежище уже обнаружили?

Что, если там засело что-то опасное?

Смогу ли я жить с собой, если ничего не проверю, а потом Гриффина сожрут, пока я прохлаждаюсь внизу?

Нет. Рейв собственноручно меня прикончит.

Тинк...

Тинь-тинь-тинь...

ТИНК.

Тинь-тинь-тинь.

— Да пошло оно.

Я упираюсь ладонью в люк и толкаю его, морщась от жалобного скрипа петель.

Звуки мгновенно смолкают.

Этого достаточно.

Я распахиваю крышку и выскакиваю наверх, мгновенно разворачиваясь и одним быстрым взглядом охватывая всё помещение.

Грубо вытесанное в камне.

Выкрашенное в чёрный цвет.

Большое открытое окно, почему-то не впускающее холод.

Воздух наполнен роскошным запахом свежей выпечки с баттермином и дразнящей смесью специй.

Каждый вдох — настоящее удовольствие.

Слева — чёрная кухня, заваленная грязной посудой...

И хлеб.

Целые горы тёмных ароматных буханок.

Что здесь вообще происходит?

Я обхожу массивный каменный стол, будто выросший прямо из пола, словно кривой гриб.

Он заставлен инструментами и настойками руни.

Роан за подобное душу бы продал.

Моё внимание привлекает расколотый пополам чёрный сверкающий камень.

Внутри — серебристое ядро, похожее на вращающийся шарик.

Почти как жидкость.

Но всё-таки нет.

Я поспешно отвожу взгляд, пока меня снова не стошнило.

Осматриваю широкий каменный диван, накрытый мягким пледом и толстым матрасом, который выглядит невероятно заманчиво для моего измученного тела.

В голову закрадывается очень неприятная мысль.

А вдруг Рейв просто надо мной издевалась?

Заперла меня в своей крошечной каморке, хотя наверху есть целые покои со всем необходимым для нормальной жизни.

Или...

Или здесь живёт кто-то такой же помешанный на ножах, как она.

И сейчас меня выпотрошат.

Создатели …Вот будет досадно.

— Есть кто-нибудь?

Среди беспорядка на столе взгляд цепляется за ярко-красное перо.

Блестящее.

Закрученное на конце.

Почти длиной с моё предплечье.

Хмурясь, я тянусь к нему...

В следующий миг что-то проносится перед глазами.

Слышится лёгкий топот босых ног по камню.

Кто-то выпрыгивает из-за дивана так стремительно, что я едва успеваю вдохнуть.

Точнее...

Она врезается в меня.

Меня отбрасывает назад.

Я тяжело падаю на пол.

Затылок с такой силой ударяется о камень, что вейл выскальзывает из руки.

Мир расплывается. Череп разрывает вспышка боли. К горлу прижимается что-то холодное и острое. Зрение постепенно проясняется.

Я ощущаю тяжесть на груди.

Понимаю, что незнакомка теперь сидит прямо на мне.

Моргнув, избавляюсь от красной пелены перед глазами.

И всё, что удаётся выдохнуть:

— Чёрт...

Фейри, оседлавшая меня… Самое прекрасное существо, которое я когда-либо видел. Белоснежная кожа. Веснушки, рассыпанные по носу и щекам. Черты лица настолько безупречны, будто их сами Создатели вывели в мир.

А волосы...

Они повсюду.

Огромные завитки густых волос необычайно глубокого рыжего цвета. Такого же, как искры в её тёплых янтарных глазах, полыхающих...

Яростью.

А.

Точно.

Я снова ощущаю клинок у своего горла.

Она скалится. Смотрит так, словно стоит мне пошевелиться — и голова слетит с плеч. Наверное, это должно было бы меня беспокоить сильнее. Если бы меня так не завораживали её глаза. Её пряный, необычный запах. И лицо, напоминающее луну Мунплюм, парящую среди алых облаков.

— Как ты сюда попал?

Её голос звучит жёстко.

Осуждающе.

Почти как пощёчина.

— Через запасной вход, — хриплю я. — После него меня выворачивало. Очень долго.

Идиот.

Ну зачем я это сказал?

Теперь она наверняка представляет, как меня рвало.

Её глаза сужаются. Клинок ещё глубже вжимается в моё горло. Так глубоко, что я боюсь даже сглотнуть.

— Ты не мог знать про этот проход. О нём знали только я... и ещё один человек.

Её взгляд внезапно ломается.

— Она умерла.

И уж точно, мать его, никому ничего не рассказывала...

Она резко замирает. Глаза широко распахиваются.

Вспыхивают.