— Мне тоже, — тихо отвечает он так, чтобы услышала только я.

Свободной рукой он осторожно убирает прядь волос с моего лица.

И в этот момент меня, словно ножом в сердце, пронзает мысль.

Каан стал бы замечательным Пах.

Таким, рядом с которым я с гордостью стояла бы.

С которым построила бы семью...

Если бы всё сложилось иначе.

Если бы я не была настолько сломана.

— Я присмотрю за Гриффином, — говорит Пирок, развалившись в кресле Сериме.

Он лениво листает запылённую фиолетовую книгу, закинув ноги на перевёрнутый стол.

— Мне всё равно есть чем заняться.

— Меня... это устраивает.

Я приподнимаю бровь, глядя на Ахви, который вдруг стал слишком уж уверенным в своём решении.

— А если он напьётся и забудет его покормить?

Пирок небрежно швыряет книгу через плечо.

— Это было грубо.

И вообще, пьяный и блаженно ничего не чувствующий — я в своей лучшей форме.

Он указывает на меня пальцем.

— Запомни это.

Ну да.

Как же.

— Этот мелкий засранец будет только процветать, — продолжает он. — Я вырастил Молтенмау. Ахви прав. Совсем скоро он начнёт ужасно шуметь, перестанет столько спать и станет жрать как ненормальный.

Он опускает взгляд и начинает осторожно освобождать ещё одну перьевую трубочку Гриффина.

— К тому же... я знаю этот город. Знаю лучшие места для охоты. Голодным он точно не останется.

Постой...

Что?

Я уже собираюсь спросить, откуда он так хорошо знает Гор, когда Каан произносит:

— Эта лавка больше не безопасна. Ты не можешь ждать нас здесь.

Раздаётся тихий голосок:

— Рейв знает одно очень безопасное место.

Кровь леденеет.

Я смотрю на Ахви.

Дышать ему уже заметно легче.

И это лишь помогает мне сердито уставиться на него.

— Ахви, мы ведь уже говорили...

— Он может воспользоваться другим входом!

Он резко стягивает покрывало с лица, и на меня обрушивается вся сила его отчаянного, полного надежды взгляда.

— Ему даже не придётся... подниматься наверх. Он может всё время оставаться... внизу. И тогда я буду счастлив, потому что Гриффин будет в безопасности.

Вот же...

Я резко разворачиваюсь и подхожу к разбитому окну.

Смотрю поверх висящих тел, изо всех сил подавляя желание сгрызть кончики собственных пальцев.

— Создатели... — тихо шепчу я.

Он прав.

Это действительно самое безопасное место.

Эсси потратила целые фазы, создавая его и делая абсолютно надёжным.

Если чему-то я и могу доверять...

То именно ей.

И осознание того, что Ахви чувствует то же самое, ударяет меня в грудь тяжёлым сапогом, не позволяя нормально вдохнуть.

Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь справиться с жжением под веками.

Но оно не проходит.

Поэтому я просто направляюсь к двери, не отрывая взгляда от пола.

— Идите за мной.

Заброшенный воздушный тоннель, в котором я была лишь однажды, выглядит совсем иначе в этом безрадостном свете.

В последний раз я спускалась сюда, когда обустраивала своё убогое убежище, делая его достаточно безопасным, чтобы Эсси могла назвать его домом.

И никогда не думала, что однажды мне придётся воспользоваться этим запасным входом.

Никогда не думала...

Что потеряю её.

Что подведу её.

Я медленно, прерывисто выдыхаю и останавливаюсь возле мусоропровода.

Просунув голову внутрь, смотрю вверх, в темноту, убираю кольцо в карман и открываюсь Булдеру, стискивая зубы от тяжёлого, тягучего звучания его ровной, слишком устойчивой песни.

Ничего не устойчиво, Булдер.

Всё летит к чёрту.

—Guit atah eh, — сквозь зубы произношу я и резко отскакиваю назад, прежде чем меня успевает ударить каменная пробка, сорвавшаяся сверху.

Вместе с ней сверху доносится слабый запах хлеба с баттермином — жестокая насмешка, будто вырванная прямо из глубин моего собственного больного воображения.

Я указываю на отверстие, встречаясь взглядом с Пироком, чьи брови удивлённо взлетели вверх.

— Если заберёшься туда и развернёшься, увидишь вырубленные в стенках выступы. Лезь вверх, пока дальше будет некуда. Потом повернись — найдёшь отверстие, в которое, наверное, сумеешь протиснуться.

Я окидываю его взглядом с головы до ног.

— С трудом.

— Никогда ещё я не чувствовал себя настолько неуверенно, — хмурится он. — И куда именно ведёт этот ход?

— В моё убежище.

Я опускаю взгляд на ладони и вытираю их о плащ.

Хотя они совсем не пыльные.

Просто мне нужно чем-то занять руки.

И смотреть куда угодно, только не на него и не на Каана, который стоит в другом конце тоннеля, скрестив руки на груди, и наблюдает за мной так, как иногда делает.

Когда я точно знаю...

Что он складывает кусочки мозаики.

Тихо пытается меня понять.