Она медленно втягивает носом воздух.

Очень глубоко.

Мне отчаянно хочется вернуться назад и после той рвоты хорошенько вымыться.

— Это... очень стран...

Она вдруг утыкается лицом мне в шею.

— ...странно, — заканчиваю я за неё, потому что все остальные мысли мгновенно испаряются.

По рукам бегут мурашки.

Она снова глубоко вдыхает, опускаясь ниже. Её бёдра прижимаются к моему животу.

Тёплые.

Мягкие.

Дыхание становится рваным.

Я держу руки по швам, стараясь вообще не двигаться.

Клинок по-прежнему упирается мне в горло.

Так глубоко, что каждый удар сонной артерии кажется приглашением смерти.

Ещё один вдох.Теперь у моей груди.

Потом она всей ладонью поворачивает мою голову набок.

Обнюхивает челюсть. Поднимается к виску. Опускается за ухо.

— Создатели... — выдавливаю я. — Пожалуйста... перестань так делать.

Она наконец отстраняется.

— Ты пахнешь...

Голос срывается.

Глаза наполняются слезами.

— Ты пахнешь Рейв.

Она обнажает зубы.

Снова сильнее вдавливает клинок в моё горло.

Кажется, даже рассекает кожу.

— Скажи мне, почему ты пахнешь Рейв!

— Потому что совсем недавно был рядом с ней.

Я говорю гораздо медленнее, чем, наверное, следовало бы.

Но какое-то внутреннее чувство подсказывает сохранять спокойствие.

— Я уснул сразу после того, как выбрался через тот рвотный проход. Меня так выворачивало, что сил совсем не осталось.

— Ты лжёшь.

Слеза скатывается по её щеке.

На мгновение мне безумно хочется стереть её большим пальцем.

— Она умерла.

Её скормили драконам.

Она, мать твою, умерла!

Меня словно дубинкой бьют под рёбра.

Так это подруга Рейв.

И она не знает, что Рейв пережила казнь.

Чёрт .

Я осторожно накрываю ладонью её руку, сжимающую клинок.

— Королевский Саблезуб...

Он вовсе не собирался есть Рейв.

Она мгновенно отдёргивает руку.

Вскакивает и отпрыгивает назад так стремительно, что напоминает вспорхнувшую птицу.

Замирает возле стола.

Ноги обнажены.

Остальное тело почти полностью скрывает большая чёрная рубашка.

Видны лишь кончики дрожащих пальцев.

Надеюсь...

Она дрожит не от страха.

Я медленно приподнимаюсь на локтях.

Чувствую, как по шее стекает кровь из неглубокого пореза.

Её взгляд тут же цепляется за неё. Брови хмурятся. Затем она снова смотрит мне в глаза.

Я осторожно присаживаюсь на корточки, прекрасно понимая, что намного выше неё. Если встану во весь рост...

Она вполне может снова пустить мне кровь.

— Райган унёс её на север.

В Домм.

Её губы приоткрываются.

С них срывается едва слышный звук.

Всхлип.

— Рейв жива.

Глаза закатываются.

И это единственное предупреждение, которое я получаю. Её тело вдруг полностью обмякает.

Я бросаюсь вперёд.

Успеваю подхватить её голову ладонью за мгновение до того, как она ударяется о каменный пол.

Тяжёлый туман бурлит под вой ветра, что пробирает до костей,...

Тяжёлый туман бурлит под вой ветра, что пробирает до костей, окутывая холодный мир зловещими оттенками. Я, пошатываясь, бреду по снегу глубиной до колен, прикрывая глаза рукой. Каждый мой след размазывается кровью, сочащейся из изодранных ступней, а пустой живот урчит так громко, что я уверена — стрекочущие твари где-то вдали услышат его. Бросятся в погоню.

Как и всё остальное, что, вероятно, уже гонится за мной.

Я стараюсь об этом не думать. Крепче сжимаю дрожащий кулак вокруг ключа, за который убила. Кровь стражника всё ещё покрывает мою разорванную тунику и забилась под обломанные ногти. Она до сих пор полосами тянется по моим заиндевевшим волосам — жёстким, как солома, которой был набит наш с Фэллон тюфяк.

К горлу подкатывает ком.

Из-за него трудно дышать.

Я заставляю себя проглотить его. Подойдя к довольно крутому склону, поднимаю взгляд.

— Кажется… нам туда…

Острые камни глубоко режут подошвы, пока я карабкаюсь вверх. Бёдра горят.

Лёгкие ноют.

Сердце…

Холодное.

Склон выравнивается. Его прикрывает серая каменная стена, за которой скопился плотный сугроб. Идеальное укрытие, если вырыть в нём нору. Сделать убежище, которое защитит от ветра и от всего, что может рыскать поблизости в поисках добычи.

— Думаю, здесь мы в безопасности…

Я жду ответа Фэллон. Но, когда её голос не звучит, резко оборачиваюсь, всматриваясь в туман.

В тот самый каменный склон, по которому только что поднялась.

— ФЭЛЛОН!

Мой крик разносится вокруг, но он ничто по сравнению с тяжёлыми ударами сердца, колотящегося так яростно, что, кажется, вот-вот разорвётся.

— Я здесь, глупышка.