— По крайней мере, Клод развлекается, — бормочу я, когда одинокий бумажный жаворонок пролетает мимо моей головы к завесе тумана, которая размывает обычно ясный вид между обеими сторонами стены, заставляя это место казаться зловещим. Призрачным.

Труп, с которого уже всё забрали.

— Видимо, паника всё-таки началась, — тихо говорит Каан, наблюдая, как жаворонок исчезает в клубящемся тумане. Ахви сидит у него на спине, укутанный в свою грязную белую мантию, которая сливается с окружающей атмосферой.

Туман расходится, открывая проблеск луны Молтенмау, расположившейся в самом подходящем месте, чтобы раздавить Гор до основания, а затем снова смыкается, поглощая вид.

— Ахви, твой щит всё ещё поднят?

Каан приподнимает бровь, бросая на меня тёплый взгляд, смысл которого я не совсем понимаю. Поэтому я его игнорирую.

Ахви кивает.

Заглянув в пустоту его капюшона, я встречаюсь с его глазами, мерцающими, словно серебряные луны.

— Не забудь сказать мне, если почувствуешь хоть чьё-нибудь присутствие.

Его взгляд поднимается.

— Только фейри, или…

Я следую за направлением его взгляда и кладу руку на рукоять клинка, когда замечаю пару больших жёлтых глаз, смотрящих на нас сверху с одного из небесных мостов впереди. Остальная часть крупного пушистого белого существа почти полностью сливается с туманом.

Оно моргает. А затем убегает, взмахнув своим длинным хвостом.

— Всё, что может задумать причинить нам вред.

Ахви снова кивает.

— Мне показалось, я слышал, как один из солдат сказал, что город заполнен до предела, — бормочет Пирок, заглядывая за кривую дверь разграбленного магазина с бутылками, которая едва держится на петлях. Его капюшон надвинут вперёд. Гриффин примотан к его груди бинтами, словно нарост, и хотя сначала Пирок ворчал, он ни разу не убрал руку с маленького детёныша.

Он опускается на одно колено, вытаскивая что-то из обломков, подозрительно похожее на флягу.

— Видимо, он имел в виду Подземный город.

Очередной игривый порыв воздуха танцует рядом с нами, и я вытягиваю из ветра кусок пожелтевшего пергамента, пробегая глазами по размазанному сообщению:

— Ты прав, — говорю я. — Они все внизу.

Это логично. Подземный город куда больше самого города. Он мог бы проглотить всё население Гора одним глотком и всё равно остаться голодным. Но активно разрабатывается лишь небольшая его часть. Остальное заброшено и принадлежит хищникам, что пробираются с юга, а также тем, кто оказался достаточно жестоким или сломленным, чтобы попытаться выжить рядом с ними.

— Там будет настоящая бойня. — Я отпускаю записку обратно Клоду, и тот тут же принимается снова гонять её по воздуху. — Многие уже никогда не выберутся наружу. А те, кому это удастся, больше никогда не станут прежними.

Мои слова эхом отражаются от стен, словно голос призрака.

— Он безобиден, — шепчет Ахви.

Я резко оборачиваюсь к нему, а затем следую взглядом через его плечо к разгромленной лавке. Её витрина разбита, а жёлтые осколки стекла рассыпаны по снегу, словно золотые крошки.

Несмотря на слова Ахви, я смещаюсь вперёд, заслоняя собой Каана, когда через рваную дыру в окне наружу выбирается широко раскрытыми глазами бледнолицый рекк. Его красная одежда изорвана и покрыта грязью, а рыжие волосы свалялись.

Он спотыкается и замирает среди битого стекла, тяжело дыша и глядя на нас глубоко запавшими глазами на исхудавшем лице. На одно короткое мгновение кажется, будто он раздумывает, что делать дальше, но затем лишь крепче прижимает к груди банки с консервами.

И бросается бежать в молочную мглу, оставляя за собой цепочку кровавых следов на снегу.

Туман расходится, словно бледный занавес.

Мой взгляд невольно поднимается к теням, свисающим с самого нижнего небесного моста, будто развешенное для просушки бельё.

— Создатели… — сквозь зубы выдыхает Каан.

Я тянусь за его спину и опускаю капюшон Ахви ещё ниже, скрывая от него тела, подвешенные за шеи. Большинство из них уже обгрызают жирные чёрные грызуны, сумевшие спуститься по верёвкам.

Я рассматриваю их одного за другим.

Сердце колотится, словно боевой барабан.

У тех, кого ещё можно узнать, на ушной раковине такой же надрез, как у меня. Ни одной бусины стихий.

И почти все одеты в ту же рваную, грязную одежду, что была на тех, кому я когда-то раздавала кровавые камни.

Тем, кто жил...

Внизу.

— Похоже, солдаты сначала устроили зачистку, а уже потом открыли Подземный город, — мрачно произносит Каан.

Его голос лишь сильнее разжигает ледяную ярость, лижущую мои рёбра.

Я хрущу шеей.

Закрываю глаза.

До боли крепко.

Если бы Серим позволила мне тогда убить Кадока, этого бы не случилось.

Если бы я доверилась своему чутью и взяла всё в собственные руки — этого бы тоже не случилось.

Я бросаю взгляд на Каана. В его расплавленном взгляде бурлит ярость — та самая, которую я увидела, когда он ворвался в кратер, чтобы сражаться за меня.

Но теперь она тише.

Сдержаннее.