Я на мгновение почувствовал облегчение от того, что Пил проявил к Папаше немного сочувствия, даже если это было не только несвойственно ему, но и совершенно чуждо такому человеку, как он. Когда Док подошел к грузовикам, я должен был заметить тот взгляд в глазах Пила, как широко растянулась его улыбка. Папаша прошел, может, десять футов, прежде чем Пил поднял свой TR-15 и выпустил в него три пули.

Нет, я этого не ожидал.

А он не ожидал моей реакции.

Я бросился на него. Его TR-15 полетел в одну сторону, а он - в другую, и я оказался прямо на нем, нанося ему серию быстрых ударов в лицо, прежде чем он успел дотянуться до меня. Мы боролись и катались по земле, и Пил отбросил меня, ударив коленом в бок. Это был настоящий хаос, и никто не вмешивался. Остальные солдаты просто подбадривали нас. Мы с Пилом встали на ноги, встали друг против друга, как два тяжеловеса, наносили удары кулаками, безжалостно били друг друга, пинали и боролись в партере - оба отказываясь падать.

Пил подставил мне подножку и ударил ногой в бок, прежде чем я успел подняться, но это только еще больше разозлило меня. Когда он попытался снова наступить на меня, я схватил его сапог и вывернул ему ногу, пока он не взвизгнул, а потом ударил ногой между ног - и это выбило из него всякую волю к борьбе.

Потом я встал на ноги, а он попытался вытащить нож. Я ударил его кулаком в лицо, затем зажал его руку в захвате за запястье и выкрутил ее, пока там не затрещало, словно что-то вот-вот сломается. Пил попытался ударить меня локтем по лицу, но я уклонился и ударил его коленом в живот, а затем нанес еще пару быстрых ударов по лицу. Потом я ударил его головой и повалил на землю, чтобы он не вставал.

У него шла кровь изо рта и носа, а вокруг одного глаза, словно корона, расплывался огромный фиолетовый синяк. Но я не собирался на этом останавливаться. Когда он шатаясь встал на колени и попытался уползти, я пнул его по заднице и снова повалил на землю. Затем я схватил его за загривок и за зад брюк и затащил прямо в кучу трупов.

Он визжал и сопротивлялся, но я затолкнул его туда.

Затем я схватил его за лицо и прижал к раздутому от газов животу, пока тот не лопнул, и Пил не закашлялся. Я втиснул его лицо в кишащие личинками глубины, вдавливая его туда, давая ему хорошенько почувствовать, с чем нам приходилось иметь дело.

- Хватит уже, - сказал Маленький Джон, нацелив на меня винтовку. - С меня хватит этой херни! Отпусти его!

Я отпустил его, и Пил соскользнул с кучи. Он сделал два шага и упал на колени, рвота хлестала из него. Его лицо было испачкано слизью и кровью, с него свисали кусочки протухшей ткани. Кто-то бросил ему тряпку, и он вытер грязь, все еще давясь, дрожа и задыхаясь.

Двое солдат помогли ему встать и поддержали его, а Маленький Джон стоял между нами. Пил и я просто гневно смотрели друг на друга. Я только что надрал ему задницу, и теперь он знал, что я такой же жестокий, как и он. Так что мы просто смотрели друг на друга и ненавидели друг друга. Пара змей, гадающих, чей яд ядовитее.

- Я убью тебя, - задыхаясь, прохрипел он. - Я убью тебя за это.

- Ты убил Папашу. Ты его убил, - сказал я. - Я сломаю тебе шею. Я сорву твою гребаную голову.

Маленький Джон оставался между нами, следя за тем, чтобы мы вели себя как хорошие парни. Я быстро забывал про такую херню. Насколько я был в курсе, все было кончено. По крайней мере, между Пилом и мной. Сонни Бой захочет снова устроить из меня зрелище. Я это знал. Но, на мой взгляд, все было кончено. Но Пил думал иначе. Он кипел от ненависти. Я надрал ему задницу, и он потерял лицо перед другими солдатами. Так же, как Сонни Бой устроил из меня зрелище, теперь я устроил зрелище из Пила. Он был унижен и опозорен. Он захочет отомстить.

- Тебе это дорого обойдется, - сказал он мне. Он посмотрел на Дорин. - Тебе это дорого обойдется. Это будет стоить тебе твоей женщины.

И тогда Дорин не выдержала.

Она была заряжена чистым адреналином, шла, выпрямив спину, как бронежилет, и выглядела просто смертоносной. Я видел ее разъяренной и раньше, но никогда не видел ее такой... с вытянутыми когтями, оскалившей зубы. Она что-то закричала Пилу и просто взбесилась, сошла с ума. Он был тем самым бандитом, который ее изнасиловал. Он был каждым мужчиной с каждым язвительным неандертальским замечанием и жадным взглядом. Она бросилась прямо на него, а он был не в состоянии защищаться. Ее зеленые глаза тлели, как топливные стержни, вырванные из реактора, и тут она взлетела в воздух. Словно леопард, набрасывающийся на добычу, она бросилась прямо на Пила, чтобы вырвать ему горло и обглодать кости. Она оттолкнула Маленького Джона в сторону и буквально набросилась на Пила. Еще до того, как солдаты успели ее удержать, она вонзила свои рваные ногти в лицо Пила, раскрасив его щеки кровавыми красными полосами, и стала молотить его по коленным чашечкам, яйцам и животу. Маленький Джон оттащил ее от него.

Я предложил помочь?

А как ты думаешь? Он сам напросился.