Ну, Сонни Бой сошел с ума и начал избивать меня своей тростью, как какую-то паршивую собаку. И я имею в виду - по-настоящему избивать. Для парня с больной ногой он был просто нечто. Он был быстр и силен, наносил удары, как удары молнии. Так быстро, так яростно, так сокрушительно. Два раза он попал мне по голове. В живот. По обеим рукам. Каждый раз, когда я пытался заблокировать удар, он бил меня в другое место. Я чувствовал, как эта трость обрушивается на меня, словно Железный брус, дубинка, и, казалось, летит со всех возможных сторон одновременно, сопровождаемая свистящим гудением, словно рой разъяренных убийц-пчел, устремляющихся на добычу.

Свист. ШЛЕПОК.

Свист. ХЛОП.

Я чувствовал, как эта трость скользит по моей спине, плечам и голове. Ударяла по моим рукам, когда я прикрывал лицо, и все это время я кричал: - ХВАТИТ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ХВАТИТ!

Но Сонни Бой не слышал.

Или не хотел слышать.

И трость продолжала обрушиваться, и моя кожа была избита до крови, и я больше не мог этого выносить, и тогда я увидел красный цвет, кроваво-красный. Сонни Бой замахнулся той тростью, а я поймал ее в полете и вырвал прямо из его рук - возможно, вместе с рукой, вывихнув ее из сустава, - потому что он издал такой высокий, пронзительный визг. Внезапность и сокрушительность его атаки загнали зверя во мне в самый погреб, но боль дернула за поводок, и он снова вылез наверх, царапаясь и щелкая зубами.

Я чуть не добрался до него.

Сонни Бой рухнул в грязь, и я поднял трость, чтобы нанести удар, как раз в тот момент, когда приклад винтовки ударил меня по затылку, сбивая с ног и погружая в грязь без сознания. Я едва оставался в сознании. Я думал, что Сонни Бой убьет меня на месте. Но он этого не сделал. Его настроения были на 100 % непредсказуемы. Его подняли на ноги, и он ткнул меня тростью.

- Какая смелость! Какая хитрость! Какой инстинкт убийцы! - Он рассмеялся, и толпа тоже рассмеялась. - Думаю, слава Иисусу, мы наконец-то нашли себе одну бешеную собаку и одного настоящего солдата! - Он снова рассмеялся. Толпа снова рассмеялась. - А если бы вы были так добры, уберите этот отвратительный хлам с моих глаз.

Меня потащили за ноги, лицом в грязь.

Когда я пришел в себя, я лежал на своей койке, а Папаша очищал мне лицо, вытирая грязь и кровь и накладывая мазь на мои многочисленные ушибы. - Тебе повезло, что ты остался жив, - сказал он. - Думаю, ты его шокировал. Никто никогда так на него не набрасывался. Думаю, ты напугал его до смерти, и единственный способ для него сохранить лицо - это выдать все за шутку, в которую были посвящены только вы двое.

Вот это шутка.

Вот это, блядь, шутка.

Все тело болело словно я продержался десять раундов с Джорджем Форманом.

КОМАНДА ПО СЖИГАНИЮ

Если вы когда-нибудь видели те ужасные видеоролики из Маутхаузена или Берген-Бельзена, где показывают, как огромные кучи трупов загребают в братские могилы бульдозерами или сбрасывают в кузова самосвалов, словно снопы пшеницы, - тогда вы сможете представить, чем я занимался всю следующую неделю. Мое наказание, видите ли, еще не закончилось. Я "вступил" в бригаду по сжиганию трупов. Сонни Бой, будучи христианским святым, каким он и был, дал мне пару дней, чтобы прийти в себя и размять затекшие мышцы... а потом - прямиком на работу.

От Мюррей-Хилла до Хеллс-Китчен и Челси - каждый день одно и то же: Маленький Джон врывался в казармы для наказанных чуть ли не на рассвете, ора, что гром громче. - Давайте! Давайте! Вылезайте из этих гребаных коек! Пошли! Пошли! - Если мы не двигались достаточно быстро, он выпуская несколько выстрелов из посеребренного "Глока-9, - который носил в низко застегнутом кобуре, словно он направлял свои действия в духе самого Паттона. Мы натягивали на себя грязные, вонючие белые биозащитные костюмы, справляли нужду в биотуалете и направлялись в столовую-квонсет, где мы жрали яичный порошок, пряники и пили много кофе. Кофе хранили в огромных котлах военного образца. То, что оставалось с предыдущего дня, просто подогревали для бригады по ликвидации пожаров, пока он не становился настолько крепким, что от него сводило пальцы на ногах.

Команда по сжиганию трупов была штрафной, поэтому бриться не разрешалось, и к тому моменту, после многих недель без бритвы, у меня на лице уже росла густая черная борода. Маленький Джон давал нам, может быть, пятнадцать минут, чтобы набить животы, а потом мы сгружались в грузовики в сопровождении бронетранспортеров "Брэдли" и отправлялись к кучам трупов. К тому времени наступила осень, и по утрам было холодно. Можно было наблюдать, как солнце поднимается над мертвым городом - желтое и уставшее, - а дыхание вырывалось белыми облачками.