На мгновение мы застываем. Теперь непонятно, кто из нас хищник, а кто добыча. Затем медленно — словно от этого зависит его жизнь — он разжимает кулак. Медальон падает в мою подставленную ладонь, все еще теплый от его хватки.

— Было приятно иметь с тобой дело. — Выплевываю я ему в лицо его же слова и отступаю назад, держа лезвие направленным на него.

Он резко поворачивается ко мне; легкий оскал кривит его губы, когда он прищуривается, глядя на кинжал. Я делаю выпад в его сторону. Но он отскакивает назад, и нож рассекает лишь воздух. Его рука перехватывает мое запястье, выкручивая его до тех пор, пока кости не начинают протестовать.

— Я не свинья.

— А так и не скажешь, — выдавливаю я.

Слова звучат так же натянуто, как сустав, который он заломил. Мое сердце колотится так сильно, что, того и гляди, сломает ребра.

Он сжимает хватку, и я скулю.

— Зато ты сука, — бормочет он, — Так что будь послушным песиком и брось свои игрушки.

Это единственное разумное решение. И в то же время это самое тупое, блядь, что можно сделать. Но у меня нет выбора. Я разжимаю оба кулака: кинжал и медальон со звоном падают на камень. Он даже не смотрит на них и не отпускает меня. В его глазах вспыхивает тьма. Мужчина резко притягивает меня к себе, тяжело дыша прямо в лицо. Я бьюсь в его захвате, с криком целясь коленом ему в пах, но он швыряет меня на землю так, будто я тряпичная кукла.

— Никчемная безделушка. — Он наступает на медальон, сминая его каблуком ботинка. Затем наклоняется и поднимает кинжал. С пугающей ловкостью перекидывает его из руки в руку. — Почти такая же никчемная, как и ты.

Злоба на его лице заставляет меня отползти назад, горло перехватывает и мне трудно дышать. Ладони скребут по скользкому камню. Я смутно осознаю, что вокруг грязь, песок и снег, все это отступает на задний план, уступая место инстинктам. Кровь стучит в висках, а глаза лихорадочно мечутся в поисках выхода.

Под моей рукой сдвигается булыжник, и я поддеваю его пальцами. Он поддается с противным хлюпаньем крошева и грязи. Я швыряю его в вора.

И промахиваюсь.

Он предостерегающе машет кинжалом.

— Прекрати сопротивляться. Ты уже проиграла.

Хер там плавал. Мои пальцы ощупывают землю в поисках еще одного расшатанного камня.

Он подбрасывает кинжал еще раз, рукоять аккуратно ложится ему в ладонь, и он замахивается для удара. Я не отвожу взгляд. Я не доставлю ему, блядь, такого удовольствия. На нас падает тень, длинная и темная, несмотря на послеполуденное солнце, едва заметное поверх крыш.

Проблеск надежды прорывается сквозь мой жалобный животный ужас, когда вор поворачивается к новоприбывшему, давая мне окно возможностей. Я цепляюсь за него, перекатываясь и отталкиваясь от земли. Ноги путаются в юбке, и я спотыкаюсь. В последнюю секунду я бросаюсь в сторону, падая сбоку от него и незнакомца.

Из моей груди вырывается рыдание, я скручиваю плечи в защитную позу, а руки поднимаю вверх, прикрывая голову.

— И что тут у нас?

Мое сердце узнает этот низкий, хриплый голос и замирает.

— Инквизитор. — Вор обращается к нему так, словно читает молитву, а я задаюсь вопросом, кого из нас он пришел спасать.

Я прищуриваюсь и успеваю заметить, что мой нападающий пятится к тупику, а его лицо стремительно бледнеет.

— Она заблудилась, — говорит он. Его глаза лихорадочно бегают, как у загнанного в ловушку зверя.

Теперь от хищника не осталось и следа.

Инквизитор шагает к нему со смертоносным спокойствием. Его красный плащ шевелится от порыва ветра, поднимаясь, словно бурлящий поток крови. Из-за широких плеч выглядывают два длинных меча. Спрятанные, но на расстоянии вытянутой руки.

Он откидывает капюшон, обнажая ту красоту, о которой предостерегают старинные легенды. Ослепительную, жестокую и созданную для мести. Зимне-синие глаза, слегка серые и грозовые, словно небо над головой, посажены над высокими скулами, острыми, как клинки у него за спиной. У него длинный прямой нос, если не считать легкой горбинки, говорящей о том, что его не раз ломали. И эти полные губы…

— И ты предлагал свою помощь? — холодно бросает Инквизитор, указывая на кинжал в руке вора, и тот роняет его на землю.

— Милорд. — Голос вора срывается, и он продолжает пятиться, словно боится оказаться даже в пределах досягаемости тени Инквизитора. — Это недоразумение. Если вы дадите мне минутку, я могу все объяснить…

— Вы ранены, леди Икарос? — не отрывая от вора взгляда, Инквизитор прерывает вопросом его мольбы.

— Ик-кар-рос, — заикается вор. Его глаза расширяются, когда до него доходит смысл, и он начинает трястись. Он падает на колени. — Умоляю. Я не знал, кто она такая.

Взгляд Инквизитора слегка смягчается, но голос остается стальным:

— Ты правда думаешь, что значение имеет только ее титул?