Ее скулы кажутся выше, а веснушки, усыпающие переносицу, смягчены пудрой, отчего они больше похожи на золотые крапинки, чем на ненавистную мне россыпь точек. Она элегантна, она из тех, чье место во дворце, а не в грязных полях.

Свет играет на серебряных лентах в моих темных волосах, заставляя их мерцать, как пойманный звездный свет. А платье…

Я уже сомневаюсь, стоит ли отдавать его Исидоре. Когда я примеряла его в Дамалисе, то ничего не почувствовала. Теперь я понимаю, почему сестра настояла, чтобы я выбрала именно его. Платье цвета лунного света, оно без рукавов и каждый его дюйм, начиная от глубокого выреза до самого низа струящейся юбки, расшит крошечными золотыми кристаллами. Раньше я не обратила на это внимания, но теперь вижу, что драгоценные камни складываются в созвездия, тонкая дань уважения Звездам, которые сегодня ночью окажут мне честь.

— Я выгляжу…

— Прекрасно, — заканчивает за меня Исидора. — Мама бы тобой гордилась.

От ее слов у меня в горле встает ком. В последнее время я редко смотрелась в зеркало. Слишком много других вещей требуют внимания, слишком много обязанностей, которым плевать, как я выгляжу и во что одета. Но сегодня, только на этот вечер, я — девушка в красивом платье, у которой впереди вся жизнь.

И которая чудесным образом не сдохла сегодня в подворотне.

Может быть, мне стоило это отпраздновать.

Исидора накидывает мне на плечи длинную, до самого пола, мантию и застегивает ее золотую цепочку у меня на ключицах.

— Ты выглядишь так, будто здесь твое место. — Это признание звучит так тихо, словно это секрет.

Но я знаю, что это ложь.

Я никогда не буду здесь своей, независимо от нашей фамилии.

— Мы опаздываем. — Исидора быстро моргает, но одна слезинка все же скатывается по щеке. Она смахивает ее. — Мальчики ждут.

Когда мы идем по коридору, наши туфли не издают почти никаких звуков на дорогих дворцовых коврах. Из гостиной доносятся голоса, приглушенные толстой дубовой дверью, но даже сквозь нее я слышу, как тараторит Андри, прерываемый каждые несколько секунд ровным тоном Бродерика или теплым любопытством Кирена.

Когда мы входим, все трое замолкают.

У Бродерика отвисает челюсть, на его лице сменяются удивление, гордость и какое-то чувство защиты, которое отдается щемящей болью прямо у меня в груди.

— Что ж, — наконец медленно выдавливает он, — Пожалуй, мне все-таки придется взять свой меч.

— Меч? — я моргаю. Мой брат в жизни не носил оружия. — У тебя даже нет меча.

— Тогда одолжу у Кирена. — Его лицо снова светлеет, и он расплывается в дразнящей улыбке. — Чтобы отбиваться от всех потенциальных женихов. Они будут кружить вокруг вас двоих, как стервятники. Возможно, Андри придется мне помочь.

Андреас стонет и сползает на стуле.

— Выглядите нормально. Для тех, кому приходится таскать платья.

— Поосторожней, а то от такой лести мы зазнаемся, — сухо произношу я.

Кирен молчит, но он смотрит не на меня. Его взгляд прикован к Исидоре. В его глазах читается что-то нежное, голодное и безнадежное. В этом нет ничего нового, но впервые ее щеки розовеют, словно она действительно это заметила.

Бродерик переводит взгляд с него на нее, и его улыбка сменяется хмурой гримасой.

Я быстро встаю перед ней.

— Мы можем идти? Чем раньше мы выйдем, тем скорее все это закончится.

Бродерик переводит свой хмурый взгляд на меня.

— Перестань вести себя так, будто идешь на эшафот. — Он встает и разглаживает складки на своем шерстяном форменном мундире. — Получить право по рождению — это привилегия, а не наказание. Не всем посчастливилось унаследовать магию. Верно, Кирен?

Кирен вздрагивает от этой колкостив его адрес, но быстро берет себя в руки.

— Конечно.

На мгновение я слишком ошарашена столь явным пренебрежением. Придя в себя, я тянусь к руке Кирена, хотя бы для того, чтобы заверить его, что он по-прежнему часть нашей семьи, но Бродерик вмешивается.

— Думаю, будет лучше, если я сам сопровожу вас, — говорит он мне, но его слова адресованы нашему названому брату. — В присутствии дворцовой стражи и ордена Мариус нам не понадобится охрана. У Кирена сегодня выходной. — Бродерик кивает Андри и Исидоре. — Нам пора. Нам четверым предстоит представлять Дамалис.

Исидора, опустив голову, проскальзывает мимо и спешит в коридор. Андри ворчит про дурацкие приемы и следует за ней. Но я не могу заставить свои ноги сдвинуться с места. Я смотрю на Кирена, пытаясь подобрать правильные слова, но Бродерик встает между нами и снова предлагает мне руку.

— Мы опоздаем.

Кирен выдавливает улыбку.

— Удачи.

— Ей не нужна удача. — Бродерик смотрит прямо перед собой, увлекая меня в коридор. — Она Икарос.

Я не решаюсь оглянуться на моего лучшего друга, но как только мы заворачиваем за угол, бью Бродерика по плечу.

— Как ты мог так с ним обойтись? Он наш брат.

— Он наш подопечный, — поправляет он меня, понижая голос, когда впереди показываются наши брат и сестра. — И он должен помнить свое место.

— Свое место? — повторяю я. — Не будь мудаком.