Ни капельки, блядь.
Все, чего я хочу — это вернуться домой, в Дамалис.
— Просто нервничаю. — В этот момент я уже сама начинаю верить в свою ложь.
— Поэтому вы попытались с ним драться? — спрашивает он. — Лучше было бы бежать.
— Он забрал медальон моей матери. — Я стараюсь говорить тихо, чтобы голос не сорвался в его присутствии.
— Надеюсь, оно того стоило.
— Стоило. — Я сглатываю подступивший к горлу ком.
Наклонившись, подбираю медальон с земли. Он раздавлен и не подлежит восстановлению: дешевое олово не пережило того, как по нему потоптались.
Мужчина склоняет голову набок, изучая меня с другого ракурса. Но когда он заговаривает, в его голос возвращается холод.
— Король не оценит манерной театральности.
На моих щеках расцветает жар.
— Я учту это.
— Не надо учитывать, — говорит он низким голосом, подходя так близко, что я чувствую запах кожи вперемешку с чем-то теплым и дымным. — Ведите себя подобающе.
Каким-то образом он превращает этот приказ в одно слово. Предупреждение, предназначенное только мне.
Вести себя также подобающе, как он? Шныряя по книжным лавкам в подворотнях? Я стискиваю зубы и отряхиваю грязными руками такую же грязную юбку.
— Мне пора идти.
— Вам нужно показаться целителю. — Он кивает в сторону улицы. — Я провожу вас во дворец.
Идти всю дорогу в сопровождении мрачного осуждения? Лучше бы я попытала счастья с вором.
— А как же он? — я киваю через плечо в сторону бочки. — Разве вы не должны сообщить его семье или…
Слова замирают на моих губах, когда я оглядываюсь через плечо и обнаруживаю, что вор снова в человеческом обличье, а на каменной мостовой уже лужа крови. Его спина разорвана и наружу торчат осколки белого позвоночника, как будто рана трансформировалась вместе с ним. Моя рука взлетает ко рту в попытке удержать сегодняшний обед в желудке.
— Он мертв. — Инквизитор пожимает плечами. — У таких людей нет семей.
— У всех людей есть семьи, — тихо говорю я.
Мне плевать, что он мертв. Только не после того, что он собирался со мной сделать. Но никто — ни мать, ни друг, ни ребенок — не заслуживает того, чтобы оставаться в ожидании возвращения кого-то близкого.
Тень затуманивает проницательные глаза Инквизитора, но она исчезает в одно мгновение, как туча, набежавшая на луну.
— Вы не можете позаботиться обо всех, Арден.
Меня пронзает удивление от того, что он помнит мое имя, но я подавляю это чувство.
— Мне предстоит долгий путь обратно во дворец. Благодарю за помощь.
Но он берет меня за локоть.
— Понятия не имею, почему вы забрались так далеко от… цивилизации…
Говорит человек, находящийся от цивилизации так же далеко, как и я.
— …но вы больше не покинете территорию дворца без сопровождения.
— А я этого и не делала, у меня был сопровождающий, — фыркаю я, вырываясь.
Он удивленно вскинул брови.
— И что же с ним случилось? — он насмешливо оглядывается по сторонам. — Не представляю, почему вы здесь одна, но я поговорю с вашим братом…
— Может быть, потом, вы меня отшлепаете?
Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их проглотить. Семь кругов ада… почему я не могу держать себя в руках рядом с этим мужчиной?
Он просто смотрит на меня. Не произнося ни слова, он только задерживает взгляд на моих губах. Учитывая его жестокость, я не думаю, что он джентльмен.
— Возможно, если бы я счел это эффективным, я бы так и поступил, — сухо отвечает он, картинно указывая рукой на улицу. — Идемте, леди Икарос? Вам нужно привести себя в порядок. Король Офелиан жаждет с вами познакомиться.
Окей, не джентльмен. Естественно. Но упоминание короля — как кинжал мне в грудь. Значит, Инквизитор доложил ему о том, что он увидел во время моего Прошения. Я вздергиваю подбородок и осмеливаюсь задержать на нем взгляд.
— Полагаю, об этом вы ему тоже доложите.
А еще, вероятно, моему брату, который наорет на Кирена, и тот больше не спустит с меня глаз, пока мы благополучно не вернемся в Дамалис. Но взгляд Инквизитора скользит по мне сверху вниз, оставляя за собой огненный след. Он останавливается на порванном подоле моего платья, из-под которого выглядывают свежеободранные ботинки.
— Это моя работа. — Он даже не моргает. — Мы не можем допустить, чтобы на улицах убивали аристократов. Мне пришлось бы разгребать вдвое больше дерьма.
— Что ж, не хотелось бы доставлять вам лишние хлопоты.
Смотря перед собой самым испепеляющим взглядом, на какой я только способна, я шагаю вперед, останавливаясь лишь для того, чтобы бросить покореженный медальон в уличную тележку с мусором. Я не решаюсь оглянуться на то кровавое дерьмо, которое осталось позади. Прошлой ночью я выпустила на волю птицу. Сегодня на моих глазах умер человек. Вот тебе и прогулка по городу. Скорей бы уже эта Инициация закончилась. Даже здешние булочки не удержат меня в этой клетке.