Она снова двигает бедрами, смещаясь настолько, что мой член проскальзывает между ее бедер и трется о теплый, влажный жар ее влагалища. Святое дерьмо, с нее капала вода, пропитывая мой ствол, когда ее бедра снова задвигались, заставляя мой член двигаться напротив ее киски. Я стону, моя рука больше не сопротивляется, а направляет, мягко двигая ее вверх и вниз, в то время как мои собственные бедра помогают ритму.

Мы не могли сделать это сейчас, как бы сильно я этого ни хотел. Она была едва в сознании, вероятно, истощена, и я хотел, чтобы доктор осмотрел ее, но, черт возьми, это так чертовски приятно.

Прошло пять лет с тех пор, как я с кем-либо трахался, не говоря уже о такой женщине, как эта.

— Маленькая лань, — рычу я, впиваясь зубами в нижнюю губу, когда она снова прижимается ко мне своей задницей и издает низкий стон.

— Торин, — выдыхает она.

— Мой контроль заходит слишком далеко, маленькая лань, — предупреждаю я, — и ты, трущаяся своей сладкой киской о мой член, испытываешь все мои возможности.

Она резко втягивает воздух и поворачивает голову, мягкое оранжевое сияние камина частично освещает ее лицо, и ее зеленые глаза встречаются с моими, совершенно бодрые и настороженные.

— Поцелуй меня. — требует она.

— Не думаю, что ты хочешь этого прямо сейчас, — стону я, впиваясь пальцами в ее кожу.

— Я хочу.

— Ты была без сознания несколько часов назад, ты можешь быть ранена прямо сейчас.

Мои аргументы свинцом набились мне в рот, но это было правильно.

— Я хочу этого, — говорит она, — я хочу тебя.

— Милая, — предупреждаю я хриплым голосом.

— Пожалуйста, — тихо умоляет она, — я хочу чувствовать тебя. Ты меня больше не хочешь? — спрашивает она немного застенчиво и начинает отодвигаться, но я крепко поднимаю руку и удерживаю ее неподвижно, слегка покачивая бедрами, чтобы потереться об это милое, сладостное местечко у нее между ног.

— Проблема не в том, что я хочу тебя, маленькая лань. Черт возьми, я хочу тебя.

— Тогда в чем проблема, Торин? Потому что я хочу тебя, — выдыхает она.

— Что изменилось? — хрипло выдыхаю я, позволяя своей руке обвиться вокруг ее бедра, кладу ладонь на изгиб ее живота и наслаждаюсь тем, как она втягивает воздух.

— Почему я не должна позволять себе иметь то, что я хочу? — она шепчет, почти про себя: — Мне нужно было время подумать, Торин. Это... что бы это ни было, произошло быстро, я не была готова.

— Если бы я был лучшим мужчиной, — шепчу я в ее волосы, прежде чем нежно перевернуть ее на спину, одеяло спадает с ее груди, обнажая идеальные холмики грудей, ее розовые соски, выступающие пиками и целуемые отблесками огня. — Я бы остановился. Если бы я был лучшим мужчиной, я бы встал с этой кровати и дал тебе больше времени. Но я не хочу быть лучшим мужчиной сегодня, маленькая лань.

Ее глаза впиваются в мое лицо, губы приоткрываются, когда она воспринимает мои слова, и она делает выпад и захватывает мои губы своими, прежде чем прошептать:

— Не будь лучшим мужчиной, Торин.

Так что я этого не делаю. Я целую ее в ответ, как одержимый, просовывая свой язык между ее зубами, чтобы переплестись с ее собственным, прижимая ее к матрасу на полу, когда я владею ее ртом, как будто он всегда принадлежал мне. Как будто она всегда принадлежала мне.

И я не позволяю ноющему чувству в моей голове мешать, не позволяю себе думать, что она была слишком хороша для меня. Потому что это было правдой, я не заслуживал ни этого, ни ее, но я не был лучшим человеком, никогда. Я был эгоистом и собственником, и

она собиралась стать моей.

Я позволяю своей руке скользнуть вверх по ее ребрам, обхватывая пальцами нижнюю часть ее груди, когда приподнимаю ее и отпускаю ее рот, что вызывает у меня разочарованное хныканье, переходящее в крик, когда мои зубы захватывают дерзкий сосок. Я нежно перекатываю его во рту, пробуя ее кожу кончиком языка, пальцами разминая ее пухлую плоть, пока ее позвоночник выгибается дугой.

— Ты чертовски восхитительна, маленькая лань, — рычу я в ее кожу, — Так чертовски совершенна.

— Я… я... — она плачет, почти прямо кончает, блядь, а я даже не прикоснулся к ней как следует, — Черт, Торин.

— Такая отзывчивая, — хвалю я. — Как думаешь, ты могла бы кончить прямо сейчас, когда я даже не прикасался бы к твоей киске, милая?

— Я не знаю, — хнычет она, — я никогда...

Я резко приподнимаюсь на локтях, глядя вниз на ее испуганное лицо.

— Что «никогда»?

Она быстро отводит глаза, отворачивая от меня лицо, поэтому я нежно беру ее за подбородок и заставляю снова посмотреть мне в лицо.

— Что «никогда»? — я повторяю.

Она качает головой:

— Никто никогда не заставлял меня кончать.

— Ты хочешь сказать, что никогда не испытывала оргазма с другим мужчиной?

Она кивает.

— На днях, у меня на бедре?

— Это было в первый раз.

— Ты делала это с собой?

— Несколько раз, — она прикусывает губу, — не знаю, сломлена ли я.

Я ухмыляюсь: