— Ты не сломлена, милая, — я опускаю голову и облизываю центр ее груди, между ложбинками грудей. — Ты просто никогда не была с подходящим мужчиной. Я погублю тебя ради кого угодно другого, даже ради твоей собственной руки.

Я вылизываю свой путь вверх по ее горлу и касаюсь зубами ее челюсти, улыбаясь ей, когда ее тело дрожит, и она быстро и тяжело выдыхает:

— Но сначала, милая, я собираюсь насладиться игрой с твоим прекрасным телом, с этой тугой влажной киской между твоих ног, и ты позволишь мне.

— Да, — шипит она.

— Вот и все, крошка, — похвалил я, нежно покусывая ее кожу. — Так скажи мне, как ты думаешь, я смогу заставить тебя кончить, даже не прикасаясь к этой прелестной киске?

Она не отвечает мне, но ее стонов и тихих повизгиваний достаточно, чтобы сказать мне, что я мог бы, что она настолько отзывчива ко мне, что прямо сейчас она очень взвинчена, и мне нужно только попасть в нужное место и сказать правильные слова, чтобы она сжалась.

— Думаю, я мог бы, — говорю я ей, возвращаясь к ее соскам, облизывая и посасывая их, заставляя ее извиваться. — Я думаю, ты собираешься устроить беспорядок у себя между бедер.

— О боже, — восклицает она.

— Молитва тебе сейчас не поможет, маленькая лань, ты уже переписала себя на меня.

Я встаю на колени, полностью откидывая одеяло с нас обоих. Мой член был болезненно твердым и истекал предэякулятом, но она была чертовски великолепна. Мягкое тело, освещенное угасающим светом костра, грудь вздымается, глаза дикие, и я трахаю ее тело.… Это было чертово произведение искусства, которое я хотел исследовать своими глазами, руками и языком.

— Посмотри, какая ты идеальная, — говорю я ей, проводя пальцем вниз по ложбинке между ее ребрами к пупку, позволяя своему взгляду опуститься на ее блестящую киску.

Я останавливаю палец на ее холмике, прямо в верхней части ее щели, прежде чем снова поднимаюсь вверх, и опускаю другую руку на внутреннюю поверхность ее бедра, заставляя ее ногу подняться и раздвинуть ее.

Она тихонько всхлипывает, но я не отвожу от нее глаз. Я хотел поглотить ее целиком. Но не сейчас. Пока не трахаясь.

— Ты чувствуешь меня, Майя? — спрашиваю я, позволяя своей руке скользнуть вверх к складке между ее киской и бедром, ее тепло практически излучается от нее.

— Да.

— Хорошо, — говорю я, наклоняясь и облизывая ее живот до чувствительных сосков. — Насколько сильно ты хочешь меня прямо сейчас, маленькая лань?

— Пожалуйста, — умоляет она, — я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Ее спина выгибается, когда я сжимаю сосок зубами, и она стонет, пытаясь свести ноги вместе:

— Оставайся широко раздвинутой для меня, Майя.

— Мне нужно больше.

— Нужно?

— Да! — она шипит.

— Расслабься, милая, — я перемещаюсь к ее другому соску, позволяя пальцам на ее бедре немного подвигаться, почти массируя ее.

Ее тело дрожит, голова запрокидывается, губы приоткрываются в беззвучном стоне, пока я боготворю ее тело.

— Вот и все, Майя, — выдыхаю я, пробуя влагу на ее коже, — Ты такая чертовски совершенная. Тебе будет очень хорошо на моем члене. Я хочу, чтобы ты обрызгала меня, я хочу, чтобы ты подпрыгивала на моем члене, выкрикивая мое имя.

— Господи Иисусе, — выдыхает она, снова пытаясь поджать ноги, но мое тело не позволяет этого.

— Ты можешь себе представить, как это будет приятно? Наконец-то отдаться мне? Позволить мне владеть этой сладкой киской, как будто она была моей все это время?

— Торин, — стонет она.

— Ну же, милая девочка, — я кусаю сильнее, отпуская ее бедро, чтобы провести пальцами по ее животу, груди и шее, позволяя ей почувствовать грубость моих пальцев на мягкости ее кожи.

— О боже, — стонет она громче, ее бедра наконец-то могут сомкнуться, она еще сильнее выгибает спину и вскрикивает, ее тело содрогается от оргазма.

— Такая чертовски отзывчивая, — хвалю я, — Но я еще не закончил с тобой, Майя. К тому времени, как я закончу, ты, блядь, никогда не будешь думать о других мужчинах.

— Был только один, — выдыхает она.

Я скольжу вниз по ее телу, раздвигая бедра, и опускаюсь на колени между ее ног:

— Теперь здесь только я.

Двадцать шесть

Его большое тело раздвигает мои бедра, и его ледяные глаза впиваются в меня, горящие таким пылом, что это воспламеняет меня до глубины души. Я не ожидала, что все произойдет вот так.

Я была готова признать, что хочу его, что собираюсь взять то, что хочу, но не ожидала такой интенсивности, страсти или собственничества. И даже несмотря на все это, с таким сильным желанием, что я почти могу ощутить его вкус, он прикоснулся ко мне так, что я почувствовала себя драгоценной, как будто мне поклонялись.