Что бы она подумала о моем прошлом? Что я стал причиной?

Что бы она подумала, если бы я сказал ей, что желание вернуться к прежней жизни было почти настолько сильным, что не потребовалось бы многого, чтобы вернуться обратно.

Она прижимается ко мне сильнее, перекидывая обнаженную ногу через мою, прежде чем внезапно сесть верхом на меня, ее руки ложатся мне на грудь. Темные волосы, растрепанные со сна, рассыпаются по ее плечам, а глаза светятся изнутри, в них есть свет, которого раньше не было. Ее пальцы сжимаются, ногти впиваются в мою кожу, ее киска прямо на моем члене, теплая и шелковистая поверх моей растущей твердости.

— Возможно, я достаточно выспалась, — она прижимается ко мне своей киской, и удовольствие пробегает по моему позвоночнику, мои руки поднимаются и ложатся на ее бедра.

— Тогда, может быть, мне стоит поспать, — говорю я, крепче сжимая ее, чтобы прижать к себе.

— Ты этого хочешь? — она мурлычет.

— Чего я хочу, крошка, — я двигаю ее еще немного, возбуждая, чувствуя, как ее влага начинает покрывать меня, когда ее глаза закатываются, а губы приоткрываются, наслаждение овладевает ею, — Так это чтобы ты оседлала мой член точно так же, как оседлала мое бедро.

Я поднимаю и располагаю ее как раз вовремя, прежде чем дернуть бедрами и глубоко погрузиться в ее тело. Она вскрикивает от этого вторжения, замирая на мне, но к черту это, я хочу, чтобы эта женщина, блядь, оседлала меня.

— Оседлай меня, детка, — рычу я. — Позволь мне увидеть, как твои идеальные сиськи подпрыгивают, а твоя киска принимает мой член, как будто он принадлежит ей.

Она стонет от моих слов, ее бедра двигаются, когда она вытаскивает меня из своего тела только для того, чтобы снова опуститься, наклоняясь так, что трется об меня своим клитором. Это все было для нее, и, черт возьми, я был так чертовски горд, что был тем, кто дарил ей это. Какой бы гребаный мужчина не уделял ей внимания, которого она не заслуживала, это чертовски безумно, потому что удовольствие этой женщины было эйфорическим. Это вызывало привыкание. Я хотел всего этого, и хотел быть единственным, кто владеет этим, давая ей это.

— О боже, — стонет она, — Это так чертовски приятно.

— Продолжай, маленькая лань.

Ее голова откидывается назад, когда она продолжает скакать на мне, ее влага растекается по всему моему телу, когда ее тело начинает содрогаться.

— Покажи мне, — требую я, — Позволь мне увидеть, как ты распадаешься на части. Посмотри, как ты берешь мой член, маленькая лань. Такая чертовски красивая.

— Тор, — выдыхает она мое имя.

— Кончай, мать твою, со мной, Майя!

Она замирает, когда ее захлестывает оргазм, ее идеальная киска сжимается вокруг моего члена, но я не даю ей передышки. Я внезапно переворачиваю нас, заставляя ее лечь спереди и приподнимая ее бедра так, что ее идеальная круглая попка оказывается в воздухе, и я снова вхожу в нее сзади, схватив руками ее бедра, чтобы прижать и притянуть ее к себе, пока она продолжает сжиматься на моем члене.

Я толкаюсь в нее, наша кожа соприкасается, когда я достигаю собственного кайфа, наблюдая за пространством между нами и за тем, как мой член исчезает в ее тугом влагалище. Она вскрикивает с каждым толчком, отталкиваясь от меня, пока я трахаю ее, владею ею, заявляю права на нее. Мои пальцы впиваются в ее плоть, ее стоны и хныканье похожи на чертову музыку. Удовольствие пробегает по моему позвоночнику, мои яйца напрягаются, и я сильно толкаюсь в последний раз, прежде чем излиться в нее.

Выходя из ее тела, я заставляю ее оставаться на коленях, прикасаясь пальцами к ее киске, пока моя сперма вытекает из нее, прежде чем заталкиваю ее обратно. Она стонет, когда мои пальцы скользят в нее, смесь моей спермы и ее влаги пропитывает мою руку и ее бедра, но она принимает это, со стоном произнося мое имя на выдохе, когда я проталкиваю все это обратно внутрь. Мне нравится, как она выглядит, когда я вытекаю из нее, как ее влагалище реагирует на мои пальцы и мой член.

— Я хочу истекать из тебя, маленькая лань, я хочу, чтобы ты ходила с моей спермой в своих трусиках каждую гребаную секунду дня.

— Черт, Торин, — стонет она, когда я убираю пальцы и опускаюсь на матрас, увлекая ее за собой и прижимая к себе.

— Это не прекратится, — говорю я ей, огонь потрескивает, — Мы не остановимся.

— Нет, — соглашается она. — Но мы можем пока сохранить это в секрете? Я не знаю, что сказать Харпер.

— Она расстроится? — спрашиваю я.

— Я так не думаю, — вздыхает Майя, — Но разбитые сердца неизбежны.

— Я не собираюсь ломать ни твою жизнь, Майя, ни ее. Со мной ты в безопасности, — честно говорю я ей.

Потому что да, может, я и не заслуживаю этого или их, но черт возьми, если я что-нибудь сделаю или позволю чему-нибудь случиться с ними. Я полагаю, все сводится к тем секретам, которые она хранит, к тому, что она скрывает и от кого убегает.