Я делаю следующий шаг вверх, держась за ветку на этом особенно крутом склоне, когда вспоминаю прикосновение его рук, его рта, ощущаю тепло, разливающееся по моему телу, достаточное, чтобы соперничать с кусающим меня холодом. Я упираюсь ногой и подтягиваюсь, немного поскальзываясь на камне, но мне удается удержаться, и я уже собираюсь сделать следующий шаг, когда падают первые капли дождя.

— Черт, — шиплю я, глядя вверх по склону, а затем вниз, — может, будет мелкий дождь?

Я замираю, ощущая каждую падающую ледяную каплю дождя, но он не замедляется, нет, прежде чем я успеваю моргнуть, из облаков вырывается пелена дождя.

— Двойное дерьмо.

Прямо впереди была толстая сосна, я могла заползти под нее, чтобы не промокнуть. На мне были теплые брюки, и они были водонепроницаемыми, но я сомневалась, что они долго продержатся в таком состоянии в такую погоду, а последнее, чего мне хотелось, — это замерзнуть, пока я мокрая. При таких температурах это наверняка было бы смертным приговором.

Но земля теперь была скользкой, камни скользкими от воды, так что я не могла двигаться быстро. Дождь намочил мои волосы, капли воды стекают по затылку, пробираясь под ворот куртки, прежде чем скатиться на спину, вызывая мурашки на коже. Стиснув зубы, я двигаюсь так быстро, как только могу, постоянно говоря себе, что дождь пройдет, все будет хорошо. Но становится все тяжелее, ветер сильнее.

Я отодвигаю ветку в сторону, чтобы сделать следующий шаг, кряхтя от напряжения, которое мне приходится делать, чтобы сделать это, но я, должно быть, неправильно встаю на ноги. Мой ботинок соскальзывает, и мне приходится отпустить ветку, чтобы удержаться, но от этого становится только хуже. Ветка дерева резко рвется вперед, со злостью ударяя меня по щеке, но именно шок от этого заставляет меня полностью потерять равновесие.

Я падаю назад, не в силах даже вскрикнуть, и с тяжелым стуком приземляюсь на размокшую землю, ветер выбивает из моих легких. Мое лицо словно горело в том месте, где ветка хлестнула меня по лицу, и воздух застрял у меня в легких. Мне казалось, что я задыхаюсь, когда лежу там в грязи, промокая насквозь, пока дождь колотит по моему дрожащему телу.

Вода пропитывает мою верхнюю одежду, просачиваясь сквозь слои, которые были на мне под ней, и мои конечности начинают дрожать, когда холод проникает внутрь, замораживая кожу. Мне нужно найти укрытие. Мне нужно где-нибудь переждать. Я хватаю ртом воздух, пытаясь восстановить контроль, переворачиваюсь на живот и пытаюсь подняться на четвереньки. Мои зубы болезненно стучат, но я все равно говорю себе, что все будет хорошо, со мной все будет в порядке.

Мне с трудом удается встать, но я справляюсь с этим и отскакиваю в сторону, хватаясь за дерево, острые ветки и сосны впиваются мне в ладони, когда я снова опускаюсь на колени и заползаю под него, запах сосны и влажной земли забивается мне в нос.

Здесь не совсем сухо, но все же лучше, чем снаружи, и у меня не было другого выбора, кроме как свернуться калачиком на земле.

И я лежала там, и лежала там, и лежала там, дождь усиливался, свет становился все тусклее, температура ниже.

Это было так, словно холод проник в мои кости, сотрясая все мое тело, а пальцы рук и ног давно онемели.

Я слушаю, как воет ветер, сотрясая дерево надо мной, и, если внимательно прислушаться, слышу, как волны разбиваются о скалу.

Я думаю, что мне просто нужно переждать, но мысль приходит почти вяло. Просто небольшой дождь.

Закрывая глаза, я пытаюсь не думать о том, как мне холодно, как болят мои мышцы и кости.

Но это бесполезно, даже мысли о Харпер или Торине не могут остановить эти ледяные когти, впивающиеся в кожу, и все убежище, которое предлагало это дерево, теперь исчезло, оставив меня сонной, мокрой и замерзающей на лесной подстилке.

Двадцать три

Шторм разразился быстро, гораздо быстрее любого, который мы видели в этом сезоне, и несколько лодок были застигнуты врасплох в заливе. Я помогаю последней команде закрепить их снаряжение, насквозь промокший, и поворачиваю обратно к дому Майи, надеясь увидеть свет, горящий изнутри, и все же нахожу его темным и пустым, как будто так было весь день.

Я намеренно предоставил ей пространство, которого она хотела прошлой ночью, поскольку она заставила себя остаться с Имоджен, Ванессой и другой цыпочкой, с которой я никогда не встречался, и знал, что она сделала это только для того, чтобы избежать разговора, который я хотел с ней завести.

Это первый раз за много лет, когда я что-то почувствовал, и я не собирался отпускать это ощущение, но не мог заставить себя, поэтому оставил как есть. Но теперь ее весь день не было дома, я знаю это только потому, что проверял… несколько раз.

В такую погоду я не могу представить, что она где-то еще, кроме как в закусочной, а если ее там нет, то, возможно, у Рути.