Но сегодня был не тот вечер, чтобы получить от нее это. Я получу. Она скажет мне, и я позабочусь о ее безопасности.

Когда она не отвечает, я прижимаю ее ближе, обнаруживая, что ее осколки слишком идеально сочетаются со всеми моими.

— Нам нужно вернуться, когда рассветет, поэтому немного отдохни.

Ее голова лежит у меня на плече, и ее вздох согревает мою кожу, когда она устраивается поудобнее, чтобы поспать последние несколько часов. Теперь я не слышал шума дождя, но это не означало, что снаружи по-прежнему не было проливных дождей и завтрашний спуск со скалы будет трудным.

Я закрываю глаза, прислушиваясь к звуку огня и ее тихому дыханию, не зная, куда идти и как с этим справиться.

Страх сжимает орган в моей груди, который так долго был заморожен. Что, если я потеряю и это? Что, если я все испорчу?

Но затем рука Майи ложится поверх пульса на моей груди, и ее тело расслабляется еще больше, как будто простого ощущения биения моего сердца было достаточно, чтобы прогнать всех демонов, терзающих ее. Поэтому я решаю сосредоточиться на ощущении ее крошечного тела, прижатого к моему, зная, что завтра она все еще будет моей, и пока я буду у нее, я буду работать над тем, чтобы с ней ничего не случилось.

Я просыпаюсь от того, что кто-то пинает меня по ноге.

Майя все еще обнимает меня, ее обнаженная грудь прижата к моему боку, и мне требуется минута, чтобы осознать это, но потом это происходит, и я двигаюсь быстрее, чем успеваю подумать. Мне было плевать, что я голый. С нами в домике кто-то был.

Я вскакиваю с матраса, становясь между Майей и тем, кто, черт возьми, здесь находится.

Майя шевелится, а затем кричит:

— Кто ты!?

Я наконец поворачиваюсь, чтобы посмотреть на незваного гостя, испуская громкий стон, когда вижу, кто стоит в ногах матраса с самодовольной ухмылкой на лице. Одетый в походное снаряжение, с рюкзаком, перекинутым через плечо, и пистолетом в кобуре на бедре, мой младший брат, Эверетт Эйвери, наблюдает за мной так, словно только что застал меня за чем-то, чего я не должен был делать.

Его взгляд опускается на все еще очень обнаженную Майю у моих ног.

— Не смотри на нее, — рычу я на него.

Его бровь удивленно приподнимается:

— Привет, брат, — он говорит: — А я-то думал, что пришел тебя спасать, но, похоже, я все-таки не нужен.

— Брат? — Майя шипит.

— Да, — я смотрю вниз на ее бледное лицо, вижу, как побелели костяшки пальцев, которыми она сжимает простыню, которую прижимает к груди, — Майя, это Эверетт.

— Ретт, — поправляет мой брат, улыбаясь моей Майе, которая просто смотрит в ответ широко раскрытыми глазами и озабоченно хмурится.

— Как ты узнал, что я здесь? — спрашиваю я, хватая сброшенное одеяло, чтобы прикрыться.

— Рути была очень обеспокоена, — драматично надувает губы Ретт. — То же самое и с милой маленькой девочкой Харпер, не так ли?

Он разворачивается и направляется на кухню, открывая и закрывая шкафы.

— Кофе нет? — спрашивает он. — Черт возьми, брат, я знаю, что прошло много времени с тех пор, как ты был где-то рядом с женщиной, но если ты собираешься трахнуть цыпочку посреди леса, меньшее, что ты мог бы сделать, это предложить ей кофе на следующее утро.

— Ретт, — предупреждаю я, — какого хрена ты здесь делаешь?

— Эм, — Майя встает, прижимая одеяло к груди, ее щеки пунцово-красные, — Куда делась моя одежда?

Я вздыхаю, закрывая глаза:

— Прости, — говорю я ей.

Она качает головой:

— Мне нужно идти.

— Мы вернемся, — строго говорю я ей, — вместе.

— Я бы хотела одеться, Торин.

Она бросает взгляд через мое плечо, и я тоже оборачиваюсь, обнаруживая, что мой брат небрежно облокотился на стойку, скрестив руки на груди и все еще съедобно ухмыляясь.

Я указываю на ее одежду и провожу ее в ванную, советуя, что вода должна быть подходящей для душа, а затем она спешит прочь, хлопнув и заперев дверь.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — я пересекаю комнату, подхожу к брату, хватаю его за плечи свитера и толкаю.

Он просто смеется:

— Рад видеть, что твой член все еще работает, Тор, я боялся, что ты не сможешь поднять его после пяти долгих лет.

— Моя сексуальная жизнь не имеет к тебе никакого отношения.

— Ты прав, но приятно знать, что ты наконец-то забываешь о Грейс.

— Заткнись нахуй.

— Такой обидчивый, — дразнится Ретт, — И это будет весь тот гнев, который ты отказываешься выплескивать, делая то, для чего тебя воспитывали.

— Убирайся, Эверетт, я разберусь с тобой, когда вернусь.

Он закатывает глаза:

— Я обещал бедняжке Рути и малышке Харпер, что верну вас обоих в целости и сохранности. Я ведь не могу нарушить свое слово сейчас, не так ли?

— Держись от них подальше, Ретт. Я серьезно, — предупреждаю я.