Впечатление немного изменилось, когда он поднялся по лестнице на второй этаж и включил свет. Стены бывших спален были снесены, образовав одну большую рабочую комнату, которая явно использовалась для монтажа фильмов.

Потертое кожаное кресло с высокой спинкой перед письменным столом с двумя мониторами среднего размера, а позади них — на стене — огромный экран, дюймов под девяносто.

У противоположной стены стоял стеллаж с глубокими полками, заставленный разнообразными электронными блоками и винтажными приборами. Несколько книг, очевидно о кино: он узнал по крайней мере имя Уолтера Мёрча, монтажера, работавшего над «Крестным отцом» и «Разговором». Он также узнал большинство фильмов на VHS-кассетах, занимавших две полки под видеомагнитофоном «Sony». «Гражданин Кейн»[66]. «Все о Еве». «Семь». «Подглядывающий». «Взвод». «Бульвар Сансет». «Ночь охотника». «Зодиак». «Семь самураев». «Исцеление».

Он достал последнюю кассету. Под названием и слоганом «Madness. Terror. Murder[67].» красовался стикер с надписью «Янсен Видео» — магазина, где когда-то работал Эйстейн.

По крайней мере, загадка исчезновения их единственной копии этого фильма была решена. Харри закрыл глаза и принюхался. Человек, живший здесь, не курил, не приносил сюда еду, регулярно мылся и менял одежду. Но он проводил в этой комнате столько времени, что его запах все равно въелся в стены. Когда они допросят соседей, те наверняка скажут, что редко видели, как Тим Каландер выходит из дома.

— Нашел что-нибудь?

Харри открыл глаза. Это был Эдди.

— Нет.

— Я могу поискать отпечатки и, возможно, какую-то ДНК на постельном белье, но тут прямо непривычно чисто и прибрано. Хочешь, чтобы я занялся этим сейчас, или подождем — вдруг он объявится?

— Он не объявится, — сказал Харри.

— Да? Откуда ты знаешь?

— Не знаю, — сказал Харри. — Но если я ошибся, с меня пиво.

— Вот как? Кто-то говорил, что ты... — Он резко осекся.

— Все верно, — сказал Харри и пошел к лестнице. — Пиво будешь пить без меня.

— Все верно, — сказал Харри и пошел к лестнице. — Но пиво ты будешь пить без меня.

Катрине уперла руки в бока и шипела. Они стояли вплотную друг к другу в её прихожей, и Харри чувствовал, как на его лицо летят капли слюны.

Катрине, уперев руки в бока, буквально шипела от ярости. Они стояли друг против друга в прихожей, и Харри чувствовал, как крошечные брызги слюны долетают до его лица.

— Во-первых, Каландер пока лишь подозреваемый, — сказал Харри, глядя через её плечо на кухню, где довольный Герт уплетал кукурузные хлопья, болтая ногой и попинывая ножку стола. — А во-вторых, не к самому дому, а на улицу, где живет этот подозреваемый. Если взять за правило избегать в Осло любых улиц, где живут люди, когда-либо подозревавшиеся в убийстве, у нас останется не так уж много ул...

— Харри! А ну замолчи и слушай меня, ясно? — Харри кивнул и провел пальцем по губам, «запирая» рот на замок.

— Если ты когда-нибудь — и я имею в виду вообще когда-либо — снова возьмешь нашего сына туда...

Она резко замолчала, и в её глазах на мгновение промелькнуло замешательство, прежде чем она продолжила:

— ...возьмешь моего сына туда, где будет хоть малейшая опасность подвергнуть его риску, ты навсегда исчезнешь из нашей жизни. Понял?

— Понял, — сказал Харри и опустил голову.

— Вот как? Позволь мне услышать от тебя, что именно ты понял.

— Я больше никогда, никогда в жизни не привезу нашего — или твоего — сына на улицу, где живет серийный убийца. — Он продолжал стоять с повинной головой и услышал яростное фырканье:

— Думаешь, я шучу, Харри?

— О нет, определенно нет.

— Так почему ты тогда шутишь?

Он принялся изучать узор на ковре и новые тапочки с эмблемой спортивного клуба «Бранн», которые подарил ей на Рождество.

— Я просто пытаюсь дать серьезное обещание чуть менее загробным тоном, — сказал он. — Но это не значит, что я говорю несерьезно. Я увлекся, когда понял, что мы, возможно, вышли на след нашего человека. И то, что я поехал туда, было грубейшей ошибкой, в этом нет никаких сомнений.

Он рискнул поднять глаза. Катрине обреченно покачала головой.

— Халли!

Они обернулись к Герту.

— Да?

— Мой колаблик наглужен колабликами.

Была почти полночь. Харри сидел на балконе и дрожал от холода с сигаретой в руке. Из-за легких колебаний морозного воздуха казалось, будто огни Хольменколлена мерцают.

Зазвонил телефон. Это был Олег.

— Похоже, Каландер залег на дно, — сказал он. — Соседи говорят, он почти всегда дома и один. Никуда не уезжает. Ходит в магазин, копается в саду, выносит мусор, чистит снег. Вот и все. Но за последние сутки его никто не видел.

— Мм. Возможно, он знал, что мы идем по его следу.

— Думаешь?

— Не знаю. Вы что-нибудь нашли?