Фильм оказался не то чтобы очень хорошим, но и не плохим. Однако через десять минут Харри понял, что Вам был прав и почему Фелиции Хени пророчили будущее кинозвезды. Дело было не в том, что она играла так уж убедительно. Вернее, как раз наоборот: убеждало именно то, что её игра оставалась совершенно незаметной. Она просто позволяла своему неуловимому присутствию наполнять все, что она делала, думала и говорила. Сказать, что он не мог оторвать от неё глаз, было бы преувеличением, но в ней чувствовалась тихая, почти робкая уверенность в себе. В каждой сцене с её участием сквозило обещание: ей суждено стать настоящей звездой.

Когда Харри подходил к Полицейскому управлению, он заметил черный внедорожник, припаркованный с нарушением правил прямо у главного входа. Один человек сидел внутри, другой стоял рядом. Оба были одеты в черные куртки, сочетавшие в себе официальный и практичный стиль. Мужчины даже не скрывали наушников скрытой связи.

Поднимаясь по узкой, обычно безлюдной лестнице на шестой этаж, Харри услышал рокот глубокого голоса, за которым последовало эхо смеха Хильде Витт.

Обойдя пролет двумя этажами выше, он увидел Микаэля Белльмана, который стоял, облокотившись на перила. Витт находилась на ступеньку выше него. На лице Белльмана сияла широкая улыбка. Он напоминал Джорджа Клуни — из тех мужчин, кому природа изначально щедро отсыпала красоты, но кто с годами становится только привлекательнее.

— Харри! Ты, я гляжу, по-прежнему предпочитаешь лестницу.

— Министр юстиции, как видно, тоже.

— На этой работе мне нужна любая физическая нагрузка, какую только можно получить, — Белльман отстранился от перил и слегка потянул за рукава пиджака от «Бриони». Этот классический жест был хорошо знаком Харри по коллегам Ракель из адвокатской конторы и обеспеченным соседям в Хольменколлене, но никак не ассоциировался с восточной окраиной Осло, где выросли они с Белльманом. В прессе уже не раз подмечали, что выбор одежды и часов Микаэля Белльмана едва ли демонстрирует солидарность с рядовыми членами Рабочей партии. На это Белльман отвечал, что это лишь дань уважения к должности и министерству, которое ему доверили возглавить.

— Мы тут с Витт как раз обсуждали это ужасное дело, — сказал Белльман.

— Да, я слышал ваш смех.

Белльман одарил Харри жизнерадостной улыбкой, которая, как тот предположил, была лишь остатком улыбки, адресованной Хильде Витт. — Ах, Харри, Харри. Отлично выглядишь.

— А ты, Белльман, врешь так же складно, как и всегда.

Белльман громко рассмеялся. — Знаешь что, Харри? Теперь, когда ты снова в строю, это дело беспокоит меня гораздо меньше.

— Беру свои слова обратно, ты врешь даже лучше прежнего. Помогает политическая закалка?

Белльман повернулся к Витт. — Холе и я много лет проработали вместе. У нас случались разногласия, но мы добивались результатов. А поскольку у Харри начисто отсутствует талант к самопиару, вся слава доставалась мне. Именно благодаря этому люди здесь продвигаются по службе и — если им везет ещё больше и совсем незаслуженно — однажды получают звонок от премьер-министра.

Его белоснежные зубы блеснули в тускло освещенном лестничном пролете.

Харри было трудно понять, действует ли обаяние Белльмана на Витт. Точнее, сложно было разобрать, что именно берет верх — его шарм, внешность или министерский статус. А может, просто мысль о скандальности интрижки с женатым министром юстиции. Но в том, что магия работала, сомнений не оставалось: они буквально пожирали друг друга глазами. Харри подумал, что они стоят друг друга; по крайней мере, оставалось надеяться, что хронически неверный Микаэль Белльман наконец-то встретил ту, которая сумеет обвести его вокруг пальца.

— Катрине сказала мне, что вы установили личность преступника, — произнес Белльман. — Теперь дело за малым — найти его. Полагаю, вы справитесь с этим довольно быстро. Так ведь?

— Возможно, — ответил Харри.

— Надеюсь, ты не против, если я процитирую тебя.

— Процитируешь?

— У меня интервью на телеканале NRK. — Он взглянул на часы — классические «Омега Симастер». — Они наверняка спросят об обвинениях в том, что мы задвигаем нужды полиции на второй план. Я отвечу чистую правду: у следствия есть конкретный подозреваемый, и сам великий Харри Холе заявляет, что рассчитывает на скорую поимку преступника. Договорились?

— Категорически нет.

Белльман вздохнул и посмотрел на Хильде. — Непростой человек для совместной работы, правда? Как бы то ни было, приятно было пообщаться, друзья, но мне пора.

Витт осталась стоять на месте. Снизу доносился стук кожаных подошв туфель Edward Green, в которых щеголял Микаэль Белльман.

— Так вы, оказывается, так близко знакомы, — сказала она.

— Мм. Выяснила что-нибудь о Тиме Каландере?