— А сейчас мы поиграем в игру «Мой корабль нагружен...».

— Да!

— Готов? Начинаем на букву «К».

— «К»?

— Да. Буква «К». Как в словах «корабль», «конфета», «капуста».

— Я хочу кушать.

Харри вытащил из кармана пакет и протянул назад:

— Держи. Печенье.

— Это не на «К».

— Ну да, но... ладно, окей.

— Мой колаблик наглужен о-кеем!

— Мм. Мой корабль нагружен... э-э...

— Чем?

Харри открыл было рот, но ничего не сказал: его мозг упорно буксовал на слове «кадавры».

— Мой колаблик наглужен тиглами, — сказал Герт, вовсю жуя печенье.

— Тигры — это отлично, но это не на «К», а на «Т».

— Да, на «Т» голаздо веселее. Он довольно посмотрел на Харри. — Слусай.

— Слусай?

— Да нет, слу-у-сай! Полицейская машина.

И правда, теперь её услышал и Харри — далекий вой сирены.

Когда черный «мерседес-бенц вито» «Дельты» остановился у тротуара в пятидесяти метрах впереди них, сирена уже была выключена.

Ничего не происходило.

Свет в окне виллы погас.

— Мой колаблик наглужен толтами. Тиглиными толтами!

На мгновение Харри показалось, что их обнаружили, что на этом освещенном фонарями месте они как на ладони. Но тут дверь машины «Дельты» открылась, и он понял, что все как раз наоборот: «Дельта» связалась с электросетью и просто согласовала точное время отключения электричества в доме.

Хотя Фалькейд был в шлеме с забралом, Харри сразу узнал командира спецподразделения «Дельта», как только тот вышел из машины. Спокойная, уверенная выправка. В черной экипировке, с пистолетом-пулеметом MP5 на груди.

— Халли?

— Да. Мой корабль нагружен тупицами.

— Ха-ха! Ты веселый!

Фалькейд пересек пустую дорогу и толкнул калитку, быстро ведя за собой шестерых бойцов по обледенелой гравийной дорожке. Они опустили приборы ночного видения и рассредоточились: по двое в каждую сторону, причем двое скрылись за домом. Фалькейд и оставшиеся двое двинулись к входной двери с оружием наготове.

— Мой колаблик наглужен Тоне.

— Тоне?

— Тоне из детского садика же. Я хочу ее на свой колаблик. Твоя очеледь.

В темноте Харри разглядел, как ручной таран обрушился на замок входной двери, услышал треск дерева и увидел, как трое стоявших на крыльце бойцов скрылись внутри дома.

— Мой корабль нагружен тортами.

— Я это уже говолил! Ты плоиглал!

В зеркале заднего вида Харри заметил, как сзади подкатила знакомая машина и остановилась. Витт вышла, подошла к «Эскорту» и села на пассажирское сиденье.

— Они уже внутри, — сказал Харри.

— А ты кто?

Витт повернулась к заднему сиденью:

— Привет. Я Хильде. А тебя как зовут?

— Гетт.

— Э-э... Олег?

— Его зовут Герт, — прошептал Харри.

— А. Привет, Герт.

— Мой колаблик наглужен тюбиками с пастой.

— Ого, целых три слова! А мой корабль нагружен тюльпанами.

— Тюльпанчиками! — Герт прыснул со смеху. — Хильде веселая. И класивая.

— Отлично, — сказал Харри и в тот же миг увидел, как на крыльцо вышел Фалькейд с прижатым к уху телефоном. Он качал головой, высматривая кого-то на дороге.

— Тима Каландера нет дома, — сказал Харри.

— Что ж, — сказала Витт. — Тогда мои услуги здесь не требуются, и я успею на ужин с...

— Твои услуги понадобятся ещё минут на десять, — сказал Харри, отстегивая ремень безопасности. — Если вы продолжите на «Т», я скоро вернусь, и тогда перейдем на «С». Идет?

Громкое «да!» Герта заглушило тихое «нет» Витт.

Харри побежал к дому и остановился у калитки. Фалькейд заметил его, кивнул и поманил к себе.

— В доме чисто, никого нет, — тихо сказал Фалькейд. — И никаких признаков того, что кто-то был здесь совсем недавно.

— Ладно, — сказал Харри. — Криминалисты уже едут. Сможете оставить кого-нибудь на дежурстве на случай, если он вернется?

— Ага.

Харри прошел мимо Фалькейда в прихожую. Куртка на вешалке.

Внизу — пара кроссовок, а рядом с ними высохшее пятно от растаявшего снега и соли. Куртка была слишком тонкой для зимней погоды, а на пятне явно стояла зимняя обувь.

Тим Каландер оделся и ушел отсюда спокойно, а не бежал сломя голову. Харри прошел через две гостиные и кухню, включая везде свет.

Чисто и прибрано. На стенах — старые пейзажи. Старинная ухоженная мебель. Пианино и книжный шкаф с несколькими томами в кожаных переплетах: Диккенс, Гамсун, Фолкнер, Вирджиния Вулф. На кухне — плакат с репродукцией Харриет Баккер. Ни единой личной фотографии. Классический Весткант Осло. Ничего экстравагантного, просто солидный верхний средний класс тех времен, когда в Норвегии ещё не было столько богачей, чтобы они составляли отдельное сословие.