— Не очень. Помню, как она въезжала. Кажется, помогла ей с несколькими коробками книг в коридоре. Услышала шум, открыла дверь и увидела, как она мучается с сумками и коробками. Она была очень милой, предложила мне воды. Вежливая девушка.

Помощник окружного прокурора Райли умел работать со свидетелем. Сначала короткие вопросы, короткие ответы. Он задавал их быстро, выстраивая ритм, давая свидетельнице привыкнуть к звуку собственного голоса в суде. Словно разминка в спортзале. Разогнал кровь.

— Вы знали, кем она работает?

Теперь предстояло взять вес посерьезнее.

— Кажется, в политике.

— Откуда вы знаете?

— Однажды утром мы встретились в лифте. Она ехала на работу и прикалывала к пиджаку значок. Политический. Не помню надпись — что-то про голосование, лозунг. Мы разговорились, она сказала, что работает на Патрика Вандерпула, который на следующих выборах баллотируется в губернаторы.

— И больше вы ни о чем не говорили?

Я наклонился вперед. Райли ожидал более подробного ответа. Элисон упустила важную деталь, и он дал ей еще один шанс, даже мягко подсказал.

— Нет, — ответила она. — Я сказала, что политикой не увлекаюсь. Всегда казалось, что это слишком сложно для меня. Спросила, нравится ли ей работа. Она ответила, что очень, но, как на любой работе, есть проблемы. Сказала, что жена начальника к ней придирается.

Райли опустил голову к папке на столе обвинения, облизнул большой палец и перевернул страницу. Чистый театр. Он был увереннее, чем я думал. Ничего конкретного в папке не искал — просто тянул время. Давал последнему ответу заполнить тишину и закрепиться в памяти присяжных.

Жертву притесняла жена начальника — подсудимая. Это они запомнят.

— Мисс Карим, перейдем к ночи семнадцатого февраля. Помните что-нибудь необычное в тот вечер? — спросил Райли.

— Да, я услышала, как кто-то громко спорит. Стены у нас довольно хорошо изолируют звук, обычно соседей не слышно. Повезло, наверное. Но в тот вечер я услышала ссору, довольно жаркую. Сначала не поняла, откуда звуки. Подумала, сверху. Но возле ванной рядом с входной дверью они стали громче. Я открыла дверь и вышла в коридор. Сразу стало ясно, что спорят у Молли.

— Вы постучали к ней, спросили, все ли хорошо?

— Сначала нет. Люди ведь иногда спорят. И мне это не очень мешало. Подумала, лучше оставить ее в покое. Если бы я тогда постучала, всем стало бы неловко.

— Помните, во сколько это произошло?

— Довольно поздно. Точно не знаю. Телевизор работал, шли вечерние новости. Больше ничего не помню.

— Вы сказали, что сначала не постучали. Значит, потом все-таки постучали?

— Да. Как я говорила, сначала не вмешивалась, потом легла спать. В спальне почти ничего не было слышно. Я пыталась уснуть, когда раздался крик. Очень отчетливый. Так кричат, когда их убивают. А потом тишина. Я вскочила, надела халат и тапочки, вышла в коридор и несколько раз постучала в дверь Молли. Крикнула, спросила, в порядке ли она. Ответа не было, я сильно забеспокоилась. Вернулась к себе, немного походила по квартире, не зная, что делать. Подогрела молока, подумала и в конце концов позвонила в полицию. Не знаю, во сколько.

— Время звонка в службу 911 зафиксировано. Еще один вопрос. Вы говорили, что кричала женщина. А голоса, которые спорили раньше?

— Оба были женскими. В этом я уверена на сто процентов.

— Спасибо, мисс Карим. Останьтесь на месте. Возможно, мистер Флинн задаст несколько вопросов.

Сев, Райли не стал улыбаться помощникам, кивать или подмигивать. Эта свидетельница принесла обвинению много очков, но он не собирался хвастаться. Его выступление было лишено самолюбования. Он стремился победить.

Когда я поднялся, Гарри протянул мне несколько документов.

Я их не просил.

И не требовалось. Он увидел то же направление атаки, которое складывалось у меня в голове.

Прежде чем задать вопрос, я заметил взгляд судьи Таннер поверх очков. Не любопытство: в нем были предостережение и тревога перед тем, что я собираюсь сделать. На секунду она посмотрела куда-то за моей спиной, на человека среди публики.

Я быстро обернулся. Восс сидела прямо, широко улыбалась и небрежно скрестила руки. Когда я вновь взглянул на судью, уже не сомневался, что та смотрела именно на Восс.

Иногда, когда денег становится мало, я провожу выходные в Рино или Атлантик-Сити. В Вегас мне возвращаться нельзя: там на меня слишком большой спрос, и дело не только в жаре пустыни. В покере можно жульничать разными способами. Вопреки расхожему мнению, самый простой способ выиграть за столом техасского холдема — не сговориться с подсадным игроком. Чтобы обчистить даже чемпиона мира, гораздо полезнее тайно договориться с крупье. Он обеспечит сопернику хорошую руку, а тебе — еще лучше.

Я сам так делал. И как минимум пару раз это проделывали со мной.

Глядя сейчас на Восс и Таннер, я понял: судья подтасовала колоду против Ванессы.

Точно я этого не знал. Но подозрение было сильным.

Мне нужно было задать свидетельнице один вопрос.

И посмотреть, не ответит ли на него судья.

Глава 35