Эдди

— Мисс Карим, — сказал я, — вы лжете присяжным потому, что вам заплатили, или потому, что прокуратура вас заставила?

— Мистер Флинн!

На мой вопрос ответила судья.

Райли вскочил, собираясь возразить, но Таннер его опередила. Теперь он стоял молча, словно сам удивился ее вспышке.

— Прежде чем обвинять независимого свидетеля во лжи под присягой, полагаю, у вас есть убедительные доказательства столь серьезного утверждения, которые вы готовы представить суду, — сказала судья. Из ее рта вылетели крошечные капли слюны, пронеслись над судейским столом и исчезли из виду прежде, чем достигли полированного пола.

Я посмотрел на Гарри.

Он нахмурился и, опустив голову, медленно покачал ею, словно не веря происходящему.

Судью либо прижали, либо купил Джулиан Вандерпул. Что именно, неважно. У нас были серьезные проблемы. Трудно строить защиту, когда судья не разрешает поднять даже один кирпич.

Таннер сверлила меня взглядом, с каждой секундой злилась все больше, ожидая ответа. Я обдумывал следующий ход. Необходимость за секунды менять тактику посреди перекрестного допроса по делу об убийстве называют умением думать на ходу. Но это нечто большее: словно приходится менять план вторжения уже во время битвы.

Брови судьи поднялись почти к линии волос.

Она ждала, что я скажу: пока нет, не сейчас. Попытаюсь потянуть время.

— Разумеется, доказательства есть, ваша честь.

Брови остались на прежнем месте, выражая недоверие.

— Вы предоставили эти так называемые доказательства мистеру Райли?

— Это он предоставил их мне. — И прежде чем она успела вмешаться, я задал следующий вопрос свидетельнице. — Мисс Карим, начнем сначала. В ночь убийства вы позвонили в 911, верно?

— Да.

Я поднял документ, который передал Гарри, чтобы присяжные его увидели.

— Диспетчер записал разговор. — Я хлопнул листом по столу. Гарри уже протягивал следующий документ. Я снова поднял руку. — Когда полиция приехала, вы говорили с офицером Гарсией. Он записал ваши слова о громком споре. Помните этот разговор?

— Помню.

Я положил лист, взял следующий, показал присяжным.

— Во время первоначального расследования вы также говорили с детективом Беном Ларкиным, и он записал показания. Помните разговор?

— Конечно.

Я собрал три документа и попросил передать свидетельнице.

— Внизу показаний ваша подпись?

Она взглянула на лист.

— Да, моя.

— Всего, мисс Карим, вы говорили с тремя представителями правоохранительных органов: диспетчером, офицером Гарсией и детективом Ларкиным. Они записали ваши слова. Ни в одном из трех разговоров вы не упомянули, что оба голоса, которые спорили, были женскими. Верно?

Она растерянно посмотрела на страницы.

— Не уверена. Кажется, я говорила.

— Вам кажется, что говорили. То есть все трое не справились с работой? Каждый настолько некомпетентен, что забыл записать важнейшую подробность?

— Нет. Но думаю, я могла ее упомянуть.

— Могли? Минуту назад вам казалось, что вы сказали это наверняка. Теперь только предполагаете?

— Я не помню точно, что говорила.

— Но вы подписали показания, подтвердив их точность и правдивость. Солгали, когда ставили подпись?

— Конечно нет. Я не лгала. Все, что сказала полиции, — правда.

— Полагаю, так и есть. Во всех трех документах записана правда. Но сейчас вы лжете присяжным. Украшаете показания в угоду обвинению. Верно?

— Я лишь говорю правду.

Я вдохнул. Дал ей немного посидеть со своим отрицанием. Пауза выглядела естественной, словно я перехожу к другой теме.

На самом деле я мысленно формулировал следующий вопрос. Он должен был быть безупречным.

Разумеется, безупречных вопросов не бывает.

Бывает только безупречный ответ.

Этот вопрос был приманкой. Ответ я уже знал. Мисс Карим была умна и выберет самый разумный.

— Вы солгали не только насчет женских голосов. Ни диспетчеру, ни офицеру Гарсии, ни детективу Ларкину вы не сказали, что жена начальника притесняла Молли. Верно?

Прежде чем я закончил, по лицу свидетельницы стало видно, как лихорадочно работают мысли. Сначала тревога, затем она нашла ответ и уже ждала случая его произнести.

Гарри подался вперед. Краем глаза я заметил, как Райли сжал ручку в кулаке.

— Это не ложь. Когда я разговаривала с ними, не думала, что проблемы Молли с женой начальника имеют значение, — с удовлетворением ответила она.

Договорив, она кивнула и улыбнулась.

Райли ослабил хватку.

Объяснение выглядело правдоподобным и точным. Самое разумное.

По их мнению.

— Понимаю. Это не имело значения, потому что у полиции тогда еще не было подозреваемой?

— Именно, — ответила мисс Карим.

— Значит, ваши сегодняшние показания существенно отличаются от тех, которые вы раньше дали полиции?

— Ну да, но я объяснила почему.