Царевич Братислав в белых праздничных одеждах вошел в залу со своей свитой. За ним следовали лишь дюжина его приближенных. Остальные гости из Серебряного царства сейчас стояли с остальными приглашенными.

Наконец царевич приблизился к обручальному камню и занял место напротив меня. Седой волхв поднял руки вверх и благоговейно произнес:

— Светлые Боги, услышьте славление наше!

— Отче! — вдруг прервал его Братислав. — Не начинай обряд! Снежана Тарийская отныне не моя суженая.

— Отчего? — недоуменно спросил волхв. — Три дня назад ты при всех огласил свое желание. Мы все слышали его.

— Я не могу взять в жены опороченную девицу! — раздался голос царевича Братислава и прокатился гулким эхом по огромной зале.

Я в страхе замерла. Вперила испуганный взор в белокурого молодого красавца, стоящего передо мной. Царевич из Серебряного царства, голубоглазый и величавый. Он смотрел на меня сейчас с укором и отвращением.

Волхв, только что начавший обряд обручения, в недоумении замолчал.

— Что ты сказал, Великий княжич? — громко произнес царь Светозар.

Мой отец, царь Сибирии Светозар, и моя мачеха стояли тут же, у венчального свечного камня. Старец-волхв проводил глазами по всем нам, и явно не понимал, что происходит, как и царь Светозар.

После слов царевича Братислава, в большой округлой зале с открытым потолком, где мы находились, стало совсем тихо. Присутствующие, а их было более тысячи человек, тоже были поражены словами княжича.

— Я отказываюсь от обручения, государь. Царевна Снежана запятнана позором! — продолжал Братислав.

— Объясни свое недовольство, княжич, и немедленно! Иначе… — уже с вызовом произнес мой отец, угрожающе положив широкую ладонь на рукоять кинжала на своем поясе.

На красивом лице княжича отразилась брезгливость, а глаза стали кусочками льда. Взор моего батюшки запылал бешеным гневом, а на скулах заходили желваки. Царь Светозар и царевич Братислав испепеляли друг друга яростными взглядами.

Я чувствовала, что сейчас разразится грандиозный скандал. Ведь моя тайна, похоже, стала известна моему жениху — царевичу Братиславу. Но откуда? Никто не знал о ней, кроме меня, мачехи и еще двух преданных людей.

Бросив взор на мачеху Ярославу, стоявшую рядом с батюшкой, я отметила, что она бледна как смерть, а ее губы упрямо сжаты. Она явно была в недоумении и ужасе, так же как и я.

Я глухо вздохнула. Подняла взор вверх. И, наверное, впервые за полгода, проведенные в этом мире, призвала на помощь светлую богиню Макошь.

— Я жду ответа, Братислав! — прорычал грозно мой отец.

— Царевич! Только не здесь! Прошу! — воскликнула моя мачеха Ярослава и положила ладонь на предплечье молодого человека. — Это может навредить нам всем…

Глава 6

После слов Ярославы царевич Братислав медленно, словно нехотя, наклонил голову в знак согласия. Мачеха что-то тихо сказала на ухо волхву, а потом указала рукой в сторону. Направилась к боковому выходу из храма. За ней последовал и царевич.

— Ярослава! — пророкотал мой батюшка в спину жене, явно не понимая, что все это значит.

Мачеха лишь на миг обернулась и тихо заявила:

— Государь, прошу. Не здесь.

Ярослава устремилась дальше и уже вышла на открытую пустую веранду под каменной крышей. К царю Светозару приблизился один из советников, спросил, что делать. Батюшка властно ответил:

— Всем ждать. Обряд будет позже.

— Слушаюсь, государь.

Советник поклонился, а Светозар направился тоже к открытой веранде. Я же, недолго думая, последовала за ним, понимая, что обручальный обряд не состоится, едва отец узнает всю правду. Но хотела от него услышать свою участь. В том, что сейчас придется открывать царю Светозару всю правду и он будет в ярости, я ни на секунду не сомневалась.

Когда я вышла на веранду, увенчанную колоннами, возвышающихся по окружности открытого пространства, увидела, что Ярослава и царевич остановились у каменной балюстрады. Царь приблизился к ним. Я же тихо остановилась у одной из колонн и с тревогой начала вслушиваться в разговор.

— Говори, княжич! — грозно произнес Светозар. — И хорошенько подумай, прежде чем скажешь, иначе…

— Светозар, я все объясню, — начала Ярослава.

Однако царь поднял руку, велев мачехе замолчать, и снова перевел взгляд на царевича, видимо, желая услышать его речь.

— Я спрашивал три раза тебя, царь: чиста ли твоя дочь для обучения? — грозно ответил Братислав. — И ты поклялся, что да. Но ты солгал!

— Моя дочь чиста, клянусь в том, — ответил твердо мой отец. — И нет никакого обмана.

Я стояла ни жива ни мертва. Понимала, что теперь моя спокойная жизнь в теле царевны закончилась. И просила Бога только об одном: чтобы мое наказание было не слишком суровым.

— Не клянись, государь, — недовольно ответил Братислав. — У твоей дочери есть сын, которого она родила в тайне ото всех.