В следующий миг я заметила, как Дана надавила сильнее на дверь за своей спиной, и та отворилась. Оказалась не заперта. Горничная вихрем забежала внутрь вместе с малышом на руках и захлопнула дверь.

Я облегченно выдохнула через сжатые зубы. Моя верная Дана! Она, как и всегда, была готова ради меня на все.

Мужики начали тут же стучать и ломиться в дверь.

— Ах ты гадина! Отопри! — рычали они громко. — Не уйдешь!

— Ломайте к едреной матери!

Они начали выбивать дверь. А я поняла, что медлить более нельзя. Я должна была что-то сделать, пока эти озверевшие людишки не схватили мальчика и мою горничную.

— Надо поймать это чудовище, пока он кого-нибудь не загрыз! — кричал третий мужик, подбадривая двоих, которые плечами бились в дверь, ломая ее.

Видимо, Дана закрыла её изнутри на засов.

— И эту девку, его мать — темную змеюку, тоже надо поймать! — завторил ему второй.

Осознание того, что они приняли Дану за мать малыша, меня совсем не утешило.

Вдруг меня осенила светлая мысль. Дана наверняка побежала к другому выходу из дома. В Дивнограде некоторые домики на окраинах занимали место между улочками. Одними дверями выходили на одну улицу, а другими — на другую. Именно таким был и этот домишко.

Я поняла, что мне делать.

Оглянувшись, я увидела на противоположной стороне улицы телегу с возницей.

Тут же приняла решение. Задрав длинный подол шелкового платья, я бегом понеслась через улицу. Быстро оказалась рядом с телегой. Подскочила к вознице, что дремал на козлах.

Резким движением вытащила длинный кинжал из ножен и уперла опасное острие в толстое брюхо мужика. Он вздрогнул. Недоуменно уставился на меня, явно не ожидая подобного.

— Слезай! Живо! — закричала я, пытаясь придать своему голосу хоть немного жесткости.

Но он был слишком мелодичным и нежным. И явно не произвёл устрашающего эффекта на мужика, сидевшего на козлах. Поняла, что выгляжу не как воинствующая валькирия, а как слишком красивый нежный «цветочек» в этом лазоревом дорогом платье и с длинной косой, с жемчугом на волосах.

Однако в моей душе сейчас бушевал такой жуткий хаос, что я была готова на всё.

Жизнь моего сына висела на волоске. И я не имела права колебаться.

— Ты это чего, боярышня, белены объелась? — зло прохрипел в ответ мужик. — Ты это не балуй! Убери нож-то.

Он, видимо, считал, что я слишком слаба, чтобы применить кинжал. И, конечно, царевне Снежане не подобало так себя вести. Но в ее теле уже полгода находилась я. А характер я имела боевой с детства, правда в прошлом мире.

И мужик ошибался, думая что я не причиню ему вреда. Ради Мешани я была готова на всё. И каждая лишняя секунда отсчитывала траурное время его маленькой жизни на этом свете.

— Мне нужна твоя повозка и немедленно! Слезай, сказала! — попыталась я еще раз.

— Пошла прочь, дура! — прохрипел он недовольно.

Он стремительно поднял руку, замахнулся на меня, но я тут же полоснула его кинжалом по животу. Мужик яростно взвыл, схватился за окровавленный живот. Но я стремительным движением задрала юбку по колено и вскарабкалась на повозку. Еще одним ударом в челюсть я саданула мужика, для надёжности, чтобы он и не думал дальше сопротивляться. Решительно столкнула его с повозки.

Как толстый каравай, тучный мужик скатился с повозки и грохнулся на землю. Он так и держался за свой живот и орал во все горло. Но я знала, что рана на его животе небольшая, почти царапина. Сделала такую специально, чтобы было побольше крови, но чтобы мужику точно ничего не угрожало.

Я же яростно схватила вожжи и ударила ими по крупу рыжей лошади.

— Но! Поехали! Поехали, милая!

Повозка дернулась с места, и я понеслась вперед. Лишь краем глаза отметила, что мужик даже замолчал на миг, видимо, ошарашенный всей моей «дерзкой» выходкой. Ну конечно, не каждый день увидишь боярышню, в жемчугах и кокошнике, которая бешено орудует ножом и дерется как воин.

Но время отмеряло страшные секунды. И жизнь Мешани висела на волоске, как и моей верной Даны.

Глава 2

Около задней стороны дома я была уже через пару минут.

— Дана, сюда! Дана! — крикнула я в исступлении.

Напряженным взором я смотрела на окна первого этажа и двери и не увидела никакого движения. На этой стороне улицы было спокойно. Только какая-то бабка на дороге, завидя меня, испуганно шарахнулась в сторону, помянув Светлую Макошь.

Прошло несколько секунд, еще и еще. Дана с малышом уже должны были выйти здесь.

Но дверь не открывалась, и я поняла, что случилось что-то плохое. Задрав юбку, я быстро спрыгнула с повозки на камни мостовой. Кокошник, вышитый бисером, я кинула в телегу чуть раньше. Он только мешал и стеснял меня в движении.